Стефан Стефанович Грааль-Арельский (Петров) (1888 или 1889-1938?)

• Биография Стефана Грааль-Арельского (Петрова)
• Стихотворения Стефана Грааль-Арельского (Петрова) по темам

Все стихотворения Стефана Грааль-Арельского (Петрова) на одной странице

- Оглавление -

Астролог (Когда огнистый Орион)

Когда огнистый Орион
Взойдет стезею бледно-синей,
В его теченьи над пустыней
Читаю скрытое времен.
Их было много гордых лиц,
Мечтой искавших неземное,
Но в алом пламени зарниц
Есть что-то грозно роковое.
Надеждой ярко-золотой
Им всем сиял Озирис-Сагу,
И к золотому саркофагу
Привел в забвенье и покой.
Лишь пирамиды, – бред веков,
Хранят забытое начало,
Как робкий след среди песков
Пустыни трепетной и алой.
Все тленно!.. счастье, боль обид,
И слава… Смерть не знает меры.
Строй выше зданье пирамид! –
Мечту Хеопса и Менкеры.

В пространстве

I.

Мы мчались на воздушном корабле…
Мой спутник был всегдашний незнакомец,
Его встречал я раньше на земле

В своих мечтах, и в молнии и в громе…
И видел часто, – шел он впереди
Паломников усталых и паломниц.

Ах, он зажег огонь в моей груди!..
И я взалкал несбыточных желаний.
Незримых стран. Он мне сказал: иди! –

Найдем страну в безводном океане.
И встал бесстрашно, властный у руля.
Под нами в бездне, точно на экране,

Висеть осталась скорбная земля.


II.

Как много солнц в мерцающем просторе,
Несущихся навстречу нам комет…
Но я скорблю… В моем горящем взоре

Еще горит земли прощальный свет…
И вижу я:…Туман клубится душный,
На пашнях оставляя белый след,

И серп луны печально-равнодушный
Устало жнет поблекший звездный лен.
Но слышу я: мужайся, малодушный! –

Нам смелый лет победно окрылен.
Смотри на юг, – заметны очертанья
Иной земли. Над нею свет зажжен

Двух разных солнц в немеркнущем сияньи.

В тайге

Алым окрашены заревом
Дремлют беззвучно луга,
В сумраке дымчато-палевом
Хмуро немая тайга.

Пни обгорелые черные
Средь разноцветных стволов,
Сосен вершины узорные
На белизне облаков.

Яркие дивы таежные –
Папортник бурый цветет.
Тропки звериные ложные
К «окнам» незримых болот.

Тайную силу великую
Кто же оценит, поймет?
Тихо. Над красной брусникою
Месяц ущербный плывет.

В томленьи лунном...

Сквозь гардины узорные заглянул тихий вечер, 
И зажег светом трепетным ваши русые кудри, 
Вы сидели у зеркала и мечтали о встрече, 
И лицо ваше бледное было в розовой пудре. 

Жемчугами толчеными вы посыпали ногти, 
И любуясь браслетами и своими ногтями, 
Вы не видя подвинули опираясь на локте, 
Золотые флакончики с голубыми духами. 

Вам казалось, - олунена голубая аллея, 
И виконт дожидается у подножия Феба, 
А вдали, сквозь акации, чуть заметно алея 
Разгорается медленно изумрудное небо. 

В трамвае

На остановках, с яростью звериной, 
В трамвай, толкаясь, торопясь, 
Cадятся люди. И опять витрины, 
Дома и фонари и уличная грязь. 
Мелькают в окнах сетью непрерывной. 
Знакомо все - дома, дворцы, мосты. 
Огни трамваев в радости призывной... 
Как и всегда, на сумрачном граните 
Великий Петр на скачущем коне. 
К чему стремитесь и чего хотите? 
Кондуктор скажет все равно: конец 
Билетам красным. Снова вы уйдете 
В туман холодный злобною гурьбой... 
Но не отдамся жалкой я заботе; 
Где мне сходить? Билет мой голубой. 

Вечерний порыв

           Бесшумно шло моторное ландо…
                        Игорь Северянин.

Гасли краски заката, окровавились клены, –
Возвращался с пуанта голубой лимузин;
Плыли мимо поляны так печально-зелены,
И шоссе шелестело от упругих резин.

В ярком платье из шелка, из цветного алача,
В черных узких перчатках, и в боа кружевном, –
Вы смеялись устало, от тоски чуть не плача,
Загоревшись презреньем, – золотистым огнем.

И как чуждо далеки в этот миг были люди!
Вы мечтали о храме, где молитва чиста,
Где печаль утихает в фимиаме прелюдий,
Где пунцовые розы у распятья Христа.

И хотели забыть вы, – эти бледные лица,
Эти шумные залы, где надменен порок,
И одеть снова платье из грошевого ситца,
И принцессою-нищей жить в безбрежье дорог.

Газэлла

Звезды смыкают круги, но одна неподвижна звезда.
В мертвой кристальности спит голубая звезда.

Ночью сменяются дни… Вечность рождает века…
Ты лишь одна неизменна всегда голубая звезда.

Солнц, метеоров, планет льется куда-то река…
Ты лишь одна неподвижна всегда голубая звезда.

Бледная девушка – Ты, грезой своей далека,
Вечно в зените грустишь голубая звезда.

Светится в темных очах тайны надмирной тоска,
Ты нам мерцаешь о ней голубая звезда.

Книга открыта времен, – никнет бессильно рука…
Скрыты все тайны от нас голубая звезда.

Забытый скит

Мелькает снег и падает беззвучно,
И горизонт с нависшим небом слит.
  В лесу, в молчаньи скучном
  Грустит забытый скит.

Бревенчатые стены почернели,
И без крестов поникли купола…
  Покрыла плесень щели,
  Ползет по темным полам.

Сереют в окнах занавеси блекло, –
Их пауки плели трудясь года.
  Проходит в разбитые стекла
  Свет, – мутная вода.

И только раз бродяга, ночью снежной,
Забрел сюда, спасаясь от погонь,
  И долго жил безнадежно,
  Боясь зажечь огонь.

Но он ушел в холодный звездный вечер.
Луна смеялась в ледяном окне…
  С тех пор качает ветер
  Скелет на сером ремне.

Мгновенная любовь

              Георгию Иванову.

Он приехал на корвете военном,
И дарил в таверне, смеясь рубли…
Говорил о ветре переменном,
И о снеге русской земли.

  И казался тебе так странно близким
  Его женственный, изнеженный лик.
  И касался, когда наливала виски,
  Твоих рук серебристый парик.

Говорил на прощанье любовные речи,
Подарил с рубином золотой браслет,
И умчался в море в тот же вечер,
Его голубой корвет.

  Но с тех пор в твоем сердце чужестранец, –
  Ты клянешь всегда свой грустной рок…
  И сквозь мглистый нежный багрянец,
  Смотришь с тоской на восток.

* * *

На кресте Тебя, Русь, распяли, 
И Твой голос певучий затих; 
Только ветры полынью печали 
Прозвенели в просторах ржаных... 
И от Ильменя до Рязани, 
От Байкала до стен Кремля - 
Захлебнулась в красном тумане 
Черноземно-ржаная земля. 
И с тех пор непрогляднее ночи 
Стала жизнь, чужда и горька, 
И твоею рукою, рабочий, 
Водит чья-то чужая рука... 
Потому и в глазах невеселых - 
Только жгучее пламя тоски, 
И везде - в городах и селах 
От свободы идут в кабаки... 

На смерть Н. Гумилева

               Кровь ключом захлещет на сухую 
               Пыльную и мятую траву. 

                                          Н. Гумилев 

Нет, ничем, ничем не смыть позора, 
Даже счастьем будущих веков! 
Был убит Шенье 8-го термидора, 
23-го августа - Гумилев. 
И хотя меж ними стало столетье 
Высокой стеною звонких дней, 
Но вспыхнули дни - и в русском поэте 
Затрепетало сердце Шенье. 
Встретил смерть и он улыбкой смелой, 
Как награду от родной земли. 
Грянул залп - и на рубашке белой 
Восемь роз нежданно расцвели. 
И, взглянув на небосклон туманный, 
Он упал, чуть слышно простонав, 
И сбылись его стихи, - и раны 
Обагрили зелень пыльных трав. 
Все проходит - дни, года и люди - 
Точно ветром уносимый дым. 
Только мы, поэты, не забудем, 
Только мы, поэты, не простим.

* * *

От саней упали резко тени, –
В снег зарылся солнца алый шар…
Встали тихо пегие олени,
И от них клубится сизый пар.

Потемнело небо и поблекло,
Серебро холодное вокруг,
И, как будто сквозь цветные стекла,
Загорелся яркий полукруг.

Я один в просторе снежно-белом,
Мне знаком седой пурги обман.
Путь укажут Боги только смелым! –
Говорил мне сумрачный шаман.

Полярная звезда

Даль очарованная светится,
Восток в плывущей сизой мгле,
И семизвездная Медведица
Хвостом склоняется к земле.

В рассвете дня, печально тающий,
Стрелец роняет свой колчан,
И очи Девы умирающей
Устремлены на Эридан.

Над горизонтом в дымке розовой
Расцвел вдруг солнечный бутон,
И вечной тайной небулозовой
Растаял звездный небосклон.

Но долго долго лунозарная,
Одна среди своих подруг,
Сияла мне звезда полярная,
Не замыкая звездный круг.

Полярный сонет

Кругом снега в сияньи голубом…
Брожу один в ледяно-лунных залах, –
Сверкает лед в лазоревых кристаллах.
Все, что прошло теперь, мерцает сном.
За ледяным тускнеющим окном,
Плывет простор в созвездьях небывалых,
И вечный лед на омертвелых скалах
Чуть голубым мерцает серебром.

Снега, снега… Чарующая сонь…
Полгода ночь… У мертвых побережий
Заметен след раскидистый медвежий…
Но умер клич воинственных погонь.
И лишь Цефей льет синий свой огонь
На вечный снег таинственных безбрежий.

Поэт-астроном

    "Свершение". 

Млечный путь, как исполинский гейзер, 
Залил светом звездные поля... 
Со звезды далекой Бительгейзе 
Мне видна печальная земля. 

Час настал назначенный свершений,- 
Ледяные двинулись полки; 
И в огне вулканных извержений 
Сбросил полюс к югу ледники. 

И с тех пор сверкающим покровом 
Все покрыл прозрачно-синий лед, 
И на небе матово-свинцовом, 
Не смыкают звезды хоровод. 

И земля за гаснущим светилом 
Падает туда, в простор небес, 
Где маяк свой Лира засветила, 
И туманен мрачный Геркулес...

Предки

    М. Лозинскому.

Зазмеились узоры длинные
На коврах от хрустальных ваз…
На стене часы старинные
Звонко бьют двенадцать раз.

  Я зажег все люстры в комнате.
  Стол в цветах накрыт давно.
  Оживите предки! – вспомните,
  Как вы пили прежде вино.

Выходите, сверкая лентами
Из тяжелых, старинных рам…
Очаруйте-же комплиментами
За столом замолчавших дам.

  Расскажите, как шли пустынями,
  Как мираж изменял пески,
  Как повел, в борьбе с сарацинами
  Сам король вперед полки.

И подняв свой кубок сверкающий
Я забуду, что я живой,
Что теперь, средь людей блуждающий,
Я ненужный и всем чужой.

Рабыня

Замечталась черная рабыня,
Прислонившись к мрамору амфоры! –
Грезится далекая пустыня,
В золоте вечерние просторы.

Грезится лиловый дым курений,
Шелестят лебяжьи опахала,
Чуткий сон тропических растений
Шепчет что-то знойно и устало.

Юный вождь поник главой у трона,
Опьяняют складки и изгибы,
И дрожат на золоте хитона
Птицы лучезарные и рыбы.

И мечты алеют как зарница,
И забыт позор в немом гареме, –
Грезится, что вновь она царица,
В царской изумрудной диадеме!

Турнир

Уронила розу леди Бэти, - 
Замерли угрюмые гобои, 
Грустный паж в лазоревом берете 
Дал сигнал о предстоящем бое. 
И на круг въезжают друг за другом 
Девять рыцарей Святого Марка, 
По стальным, сверкающим кольчугам 
Вьются ленты, вышитые ярко. 
Сам король бледнеет на балконе, 
Вспоминает вечер у куртины... 
На его мерцающей короне 
Загорелись яркие рубины. 
Нет прекрасней Бэти в целом мире! 
В честь ее сломают много копий, 
И об этом сказочном турнире 
Разнесутся вести по Европе. 

У окна

1.

Сегодня на улицах слякоть
И грязь вместо снега видна,
И хочется мне заплакать,
Устало склонясь у окна.

Я вижу тень на карнизах,
Свод неба совсем стальной,
А дальше, в сумерках сизых,
Трамваев огонь цветной.

Какая-то черная птица
Летит к туманной луне…
Мне больше сон не приснится
О странной, другой стране.

2

На дворе играет шарманка
Белый снег мелькает в окне
Слышу, девочка итальянка
Мне поет о южной весне.

Все равно мне туда не уехать,
Как и ей, никогда! никогда!..
И спокойно без слез и смеха,
Я давно встречаю года.

Только мне всегда так обидно
Слушать этот усталый альт…
Ведь за песни люди бесстыдно
Бросят деньги на мокрый асфальт.

* * *

Я прочел у подножия Сфинкса:
Miser homo memento mori.
Но мне слышались звуки сиринкса…

Говорили мне ма́беды властно:
Miser homo memento mori.
Но я видел стан жрицы прекрасной…

Вечны только небесные знаки:
Miser homo memento mori.
Но я видел цветущие маки…

Мудрость жизни в гробнице Менкеры:
Miser homo memento mori.
Но я видел как плыли галеры

Вереницею в Гальское море…

Всего стихотворений: 20