Леонид Иванович Андрусон (1875-1930)

• Биография Леонида Андрусона
• Стихотворения Леонида Андрусона по темам

Все стихотворения Леонида Андрусона на одной странице

- Оглавление -

Белые розы

Снег тяжелыми хлопьями падал…
И в тумане огни фонарей
Так уныло и тускло мерцали…
Но не надо нам было огней.

Мы молчали. Но это молчанье
Было светлою песней любви;
Страсти сдержанной нега-истома
Трепетала и пела в крови.

С рук твоих нежно-тонких и милых
Я перчатки украдкою снял
И безмолвно в немом обожанье
Поцелуями их покрывал.

А потом я моими губами
Встретил жаркие губы твои.
Хлопья снега — цветы поцелуев;
Взгляды — дивная песня любви.

Мы одни только слышали песню
Светом счастья сияющих глаз.
Хлопья снега — цветы поцелуев
Были белые розы для нас.

С неба падали белые розы.
Мы тонули в их ласковой мгле.
В эту зимнюю ночь расцветала
В белых розах весна на земле.

* * *

В глухую ночь моей печали,
В туман холодный темных дум
Цветы весенние упали,
Ворвался сосен свежий шум.

И прозвенел весенней лаской
В зеленом шепоте ветвей —
Далекою, забытой сказкой
Твой звонкий смех в душе моей.

Зеленых сосен гул над нами:
В душе моей твой милый взгляд…
В даль облака за облаками
Мечтами светлыми скользят

И тают в море синей дали…
И падают любви твоей
Цветы в туман моей печали,
В глухую ночь души моей.

В горах

Я на уступах диких гор.
Шумит сосновый темный бор,
         Кричат орлы.
И как свобода, — властно-дик
Их, отраженный эхом, крик…
         Полны холодной мглы
На темени угрюмых круч
Ютятся стаи хмурых туч
         И тихо в даль,
Покинув краткий свой приют,
Толпою вольною плывут, —
         Им ничего не жаль…

А я тоскую… Здесь один
Меж диких я брожу вершин,
         И страстная печаль
Томит меня. Там — подо мной,
В долинах, скрытых мутной мглой,
Страдают люди. И людей
Мне страстно жаль. Там звон цепей,
Там стук машин, там суета
Труда больного, нищета
         И море горьких слез…

И я всю горечь слез людских,
Всю боль, весь гнет цепей земных
         Сюда с собой принес, —
Сюда на кручи диких гор,
Где мощным гулом темный бор
         Свободы гимн поет,
Где позабыть земли позор
Влечет в свой царственный простор
         Бездонный небосвод.

В городе

Спит город проклятый. В холодном тумане
       Спят улицы темной дома.
Не слышит ни смеха, ни горьких рыданий
       Глухая, безмолвная тьма.

Спит мальчик мой, к гру́ди пустой и бесплодной
       Привычным движеньем прильнул
И с тихой улыбкой, больной и голодный,
       Измученный криком, уснул.

Сегодня накормит нас город огромный,
       Ночь скроет мой новый позор.
Бесшумно крадусь я вдоль улицы темной,
       Крадусь боязливо, как вор.

И слушаю полночь зловеще-немую…
       Вот звуки далеких шагов…
Кто купит мою красоту молодую,
       Голодного тела любовь?

В лесу

Сквозь ветви деревьев сверкали зарницы,
         Гром глухо вдали рокотал.
Над лесом тяжелые тучи бежали,
В просветах испуганно звезды мерцали.
         Лес глухо, тревожно роптал.

Конь фыркал, храпел… Колокольчик метался
         И гулко стонал под дугой.
Все глуше, все глуше деревья шумели,
Угрюмые, темные сосны гудели,
         Как бурного моря прибой.

Вот молния, вспыхнув блестящей змеею,
         На миг ослепила глаза, —
И сшиблись в грохочущем, бешенном споре
Гром, тучи и лес… Как в разгневанном море,
         В лесу бушевала гроза.

Умчалась… И снова в лесу, освеженном
         Прохладой дождя, тишина.
Он молится звездам и чутко внимает
Безмолвию ночи. Сквозь ветви мерцает
         Задумчиво-грустно луна.

Туман серебристый по светлой дороге
         Прозрачною дымкой плывет.
Поет в тишине колокольчик уныло.
И в сердце тоскующем образ твой милый
         Волнующей грезой встает.

* * *

В ночь кудрей твоих, Лада, вплету я цветы
В час разлуки, разлуки с тобой:
Я хочу, чтоб казалась невестою ты
Сердцу полному горькой тоской.

Поцелуями сердце твое отравить
Я хочу, — выпить душу твою:
Чтобы так никого не могла ты любить,
Никого, как тебя я люблю.

Умереть, как в кудрях твоих, Лада, цветы
Я хочу в час разлуки с тобой:
Чтобы снова любила и плакала ты,
Горько плакала ты надо мной.

* * *

В тихий ласковый вечер любовь умерла,
Холод наши желанья сковал.
Я хотел тебе много, так много сказать,
И не мог… ничего не сказал.

Все сказало молчанье, тоскующий взгляд
Все сказал… И заплакала ты…
Были звезды далекого неба грустны,
Были дали темны и пусты.

Безнадежностью темной звучали шаги
В тишине безответно немой,
И дышала холодным отчаяньем ночь…
Мы опять одиноки с тобой.

* * *

Все утро я плакала… Маму
Я видела ночью во сне:
Ребенком ложусь я в кроватку,
И мама подходит ко мне,

Играет со мною, смеется,
Ласкает, целует меня,
Уходит и набожно крестит:
«Спи, милая крошка моя»…

Потом вижу ниву родную.
Рожь мама высокую жнет,
А я васильки собираю.
Жнет мама и песню поет.

По небу крылатые тучки
Проносятся вольной толпой.
Волнами широкими ветер
Гуляет по ржи золотой.

Проснулась… и плакала долго.
Одна-одинешенька я:
В могиле сырой и холодной
Спит милая мама моя.

Дети труда

             1

Мы — дети темной, жестокой доли:
Страданий сети нам жизнь плетет,
Кует нам цепи труда-неволи
И песни горя, смеясь, поет.

Когда лежали мы в колыбели,
Над нами песен не пела мать, —
Нужда и горе нам песни пели,
А мать молчала… Как не молчать?!

В подвалах грязных взрастил нас холод,
Баюкал темных лишений гнет,
Вскормил в дырявых лохмотьях голод
И пела песни семья забот…

Теперь нам песни поют машины,
Стучат-грохочут, стучат-поют,
Поют невзгоды, поют кручины,
Поет неволя и тяжкий труд.

Всегда работай, всегда работай, —
Поют машины — всегда, всегда!
Хлеб добываешь за капли пота,
За капли крови в цепях труда!

             2

Проходят, проходят суровые дети труда,
Проходят, проходят угрюмо-безмолвной толпою.
Звучат их шаги безнадежною, темной тоскою,
Морщины глубокие врезала в лица нужда.
Проходят, проходят суровые дети труда.

На миг только солнце ласкает их сказкою воли,
И синее небо зовет в беспредельный простор, —
Голодные стены глотают на новый позор,
На муки труда, на проклятья бессилья и боли.

Работают руки. Грохочут-хохочут машины.
Работают руки: для счастья немногих творят.
А время ползет… И усталые руки горят;
Болят над станками бессильно согбенные спины…

Когда же на улицах вспыхнуть огни наслаждений,
И улицы гулом веселья и смеха кишат, —
Труда утомленного дети на отдых спешат,
И в сумерках тают, и в сумерках тают их тени.

Их дочери снова со смехом себя продают,
Смеются и пьют, чтобы сердце в слезах не кипело,
Бросают в объятия пьяные голое тело,
В чаду исступленных движений забвение пьют.

Когда еще ночь, и луна над землею, когда
Усталость еще не проснулась на улицах темных,
И плачут в тумане озябшие тени бездомных, —
Голодные стены глотают опять, как всегда,
Детей изнуренных труда.

* * *

Дождь в железную крышу докучно стучит,
        Песней темной печали звучит,
Бьется в стекла слезами… всю ночь напролет
        Заунывную песню поет.

Он поет о туманных осенних полях,
        О поблекших, умерших цветах,
О деревьях, роняющих листья с ветвей
        Вдоль покинутых, мертвых аллей.

Бьются в стекла холодные слезы дождя
        Монотонно, уныло гудя.
И так скорбен их звон в беспробудной тиши,
        Точно плач одинокой души.

Ты забыла меня. Ты на слезы мои
        Не ответила лаской любви.
И теперь я не встречу тебя никогда:
        Ты ушла навсегда, навсегда…

Точно слезы больной, одинокой души,
        В безответной, унылой тиши
Бьются в стекла холодные слезы дождя,
        О загубленном счастье твердя.

* * *

Дождь прошумел над знойными полями,
И ветерок, увлаженный дождем,
Плывет по ржи зелеными волнами
И влажным дышит мне в лицо теплом.

Пыль улеглась. На солнце луг дымится.
В траве горят огни счастливых слез.
Из рощи тихим шелестом струится
Смолистый запах молодых берез.

Вода сверкает в колеях дороги.
Обрывки туч уносит ветер вдаль.
С души свевает черные тревоги,
Свевает одиночества печаль.

* * *

Звезды побледнели, грустно догорают.
В облаках тумана лес безмолвный спит.
Тишина… Бесшумно тени ночи тают.
Жаворонок в небе высоко звенит.

Разбудила ветер песня золотая,
Он вздохнул и тихо колыхнул листы…
По траве росистой, по полям шагая,
Для тебя собрал я, милая, цветы.

В них еще таятся поцелуи ночи,
Жаворонка песен отзвук в них дрожит…
Лес шумит… Погасли в небе звезды-очи,
И берез вершины солнце золотит.

Облака, в гирлянды белые сплетаясь,
Беззаботно-вольной, светлою гурьбой
Вдаль бегут, на солнце кротко улыбаясь…
По полям скитаться мы пойдем с тобой.

Я твою головку уберу цветами,
В кудри голубые васильки вплету.
Утро дышит счастья светлыми мечтами…
А тебя люблю я, как мою мечту.

* * *

Землю усталую ночь обняла…
Спи, дорогая, — усни.
На небе светлые звезды зажглись.
Гаснет заря… Отдохни.

Долго томила неправда людей
Черной тоской твою грудь,
Долго рыданья душили тебя,
Долго… Усни, позабудь.

Тихо березы шумят за окном…
Спи, — ты устала, сомкни
Очи невинные, полные слез.
Все позабудь, отдохни…

Мутно сквозь темные сети ветвей
Светит — мерцает луна.
Тихо… Немая, безмолвная ночь
Кроткой печали полна.

Спят, убаюканы светом луны,
Тонкие ветви берез…
Все позабудь — спи, голубка моя,
Тихо, без горя и слез.

* * *

Зимней ночью, один, по дороге,
Озаренной печальной луной,
Тихо шел я… Полей необъятный
Развернулся простор предо мной.

В небе трепетно звезды мерцали.
Облака над простором полей
Плыли медленно в даль голубую
И клубясь тихо таяли в ней.

Никого… Среди мертвых, холодных,
Занесенных снегами равнин.
Словно саваном белым покрытых,
Все вперед шел я тихо один.

Накипели в груди моей слезы,
Слезы горечи, злобы, обид
И томило, терзало сознанье.
Что один я — покинут, забыт…

И все дальше я шел…
Камнем сердце
Мне давили тоска и печаль…
В небе звезды, как слезы, дрожали
И клубясь облака плыли в даль.

Зимний вечер

Поет колокольчик так нежно, так нежно
В молчании зимних вечерних полей,
Что даже с березы серебряно-снежной
Не падает иней с ветвей.

Да, все, что любил я доверчиво-свято,
Чем сердце томилось и было полно,
И все, чему верил, молился когда-то, —
Все это уж было давно.

Теперь ничего, ничего мне не надо,
Пусть будит вечерний серебряный звон, —
Баюкает скорбное сердце отрадой,
Баюкает в белый серебряный сон.

Поет колокольчик так нежно, так нежно!
Глубоким покоем чарует луна.
Все кажется сказкой серебряно-снежной,
Волшебную сказку поет тишина.

Я умер, уснул и засыпан снегами,
И вижу я белый серебряный сон.
Глубокий покой и луна над полями.
Баюкает нежный серебряный звон.

Каменщик

Весь день под огнем раскаленных лучей
Я молотом звонким на груде камней
        Горячий булыжник дроблю.
Пот грязный с лица запыленного льет,
Пыль острая грудь мою режет и жжет.
        А я все стучу, все стучу.
У пыльной дороги, на груде камней
        В могилу себя вколочу.

Как птицы летят надо мной облака.
Лес темный синеет вдали… А рука
        Без устали молотом бьет.
Пыль тонкая вьется, хрустит на зубах
И душит… От боли темнеет в глазах,
        А я все стучу, все стучу.
На воле, у тихих зеленых полей
        В могилу себя вколочу.

А в городе — там целый день над станком
Склоняется девушка с бледным лицом
        Под бешеный грохот машин...
Бей молот мой в камни проклятые, бей!
Она будет скоро женою моей.
        Я буду стучать, как стучу,
Стучать… и в могилу ее и себя,
        Ее и себя вколочу.

Лес

Вошла и бледна и грустна
         В лес тихая осень.
И жалоба стала слышна
         В гудении сосен.

Лес грустно шумел о былом.
         Дни стали короче.
Заплакало небо дождем.
         Темны были ночи.

На мокрых полянах трава
         Свалялась и тлела.
Берез облетавших листва
         Печально желтела…

Вот сучья ломая, толпой
         В лес ветры ворвались
И долго в нем с мертвой листвой
         По чащам метались.

Потом ее в мутную даль
         С собою умчали…
В лесу притаилась печаль,
         Безмолвье печали.

Он весь почернел и зачах.
         Седые туманы
Запутались в голых ветвях,
         Легли на поляны.

Он смерти теперь ожидал:
         Отчаянья полный
В холодном тумане стоял
         Угрюмый, безмолвный.

Неслышно она подошла:
         В ночь снегом пушистым
По темным оврагам легла,
         По соснам ветвистым.

Везде воцарилась она
         И в саване белом
Всесильная бродит одна
         В лесу опустелом.

И лес и поля — все кругом
         В ее обладаньи:
Все — мертвым покоится сном,
         Все — смерти молчанье.

Мамина песенка

Мама мне песенку пела, качая
Ночью меня в колыбели,
Пела… А с неба далекого звезды,
Кроткие звезды смотрели.

Слушали песенку эту, что мама
Пела мне ласково-нежно,
Видели как, убаюканный ею,
Я засыпал безмятежно.

Тихой молитвой, любовью святою
Мамина песня дышала.
Полная тихими, светлыми снами
Ночь надо мной пролетала…

Буря ли злилась, не спал я и плакал,
Мама моя дорогая
Пела мне песенку, к сердцу родному
Крепко меня прижимая.

Сладко я спал на руках у родимой,
Буря меня не пугала:
Мамина песня все ужасы бури, —
Детский мой страх прогоняла…

Милая песенка!… В детские годы,
Время свободы беспечной,
В сердце запала глубоко-глубоко
Песня любви бесконечной.

В полночь глухую, сверкают ли звезды,
Буря ль сердито бушует,
Сон не приходит и в сумраке ночи
Сердце болит и тоскует —

Мне вспоминается детство и мама,
Чудится — близко родная,
Чудится — мне колыбельную песню
Тихо поет дорогая:

В долгую, темную ночь до рассвета
Чуткий мой сон охраняет,
Песню далекого, милого детства
Ласково мне напевает.

* * *

Мне снились твои голубые,
Весеннее небо-глаза…
Падали сети дождя золотые,
Над лесом шумела гроза.
Лес гулом весенне-зеленым смеялся…
Но темный, угрюмый позор
От взоров твоих хоронился, скрывался
В испуганном сердце, как вор.

Мне снилось — я плакал у ног твоих милых
На знойной дороге, в пыли.
И грязь моих дней одиноко-постылых
Весенние слезы сожгли.
И я целовал твои пыльные ноги…
…Молитвами тихой любви
Мне снились на знойной, пустынной дороге
Глаза голубые твои.

* * *

Мне хочется плакать и петь и смеяться.
О, Боже, как счастлива я!
Он любит меня, дорогой мой, хороший,
Он любит, он любит меня!

Вчера, когда вечером шла я с работы,
Он за руку вдруг меня взял:
«Согласна ты, хочешь ты быть, дорогая,
Моею женою?» — сказал.

Хочу ли?… Я вспыхнула вся, побледнела…
Ах, как он меня целовал!
Слова-то какие хорошие, милый,
Слова-то какие шептал.

Что ангел я светлый ему в этой жизни,
Что я его жизнь, — говорил…
Мне утром сегодня цветы полевые,
Фиалок букет подарил…

Цветы я целую все…
В маленькой, темной
И бедной каморке моей
Все выглядеть стало как будто иначе:
Уютнее как-то, светлей.

А я… что со мною?…
И сладко и больно. Я плачу, смеюсь и пою
Сама не своя… Дорогой мой, хороший,
Люблю тебя, крепко люблю.

И то ведь сказать — никого не найдется
Добрее и лучше его.
Ах, только не грех ли, что нету на свете
Счастливей меня никого!

* * *

Мне юности моей не жаль,
Я не Хочу вернуть её.
Я полюбил мою печаль
И одиночество мое.

Люблю осенних вечеров
В крови пылающий закат
И умирающих цветов
Больной печальный аромат.

Люблю, похожее на стон,
Паденье листьев золотых,
Пылающий осенний клен
И глубину небес пустых.

Люблю рыдающий привет
Летящих к югу журавлей,
И солнца бледный тусклый свет,
И тихую печаль полей.

Тиха, светла моя печаль
И светел мой безвестный путь…
Мне юности моей не жаль,
Я не хочу ее вернуть.

* * *

Мои одинокие думы
Печальны, как в темную осень
Рыданья глухие угрюмых,
В тумане тоскующих сосен.

Осенние долгие ночи,
Бессонные ночи печали
Мое одинокое счастье,
Мой смех беззаботный украли.

Видали далекие звезды
И слышало ночи молчанье
Последнюю жалобу сердца,
Бессильную муку прощанья…

Один я… Темны мои думы,
Как ночи в ненастную осень,
Темны, как угрюмые стоны
В тумане тоскующих сосен.

* * *

На камне высоком, у синего моря
Сижу день-деньской я одна…
Осока шуршит… Чайки в светлом просторе
Купаются… Плещет волна…

Я слушаю шелест осоки прибрежной
И говор хрустальной волны.
Тоски мое сердце полно безнадежной
И слез мои очи полны.

Не знает осока, не ведают море
И чайки как мне тяжело,
Не знают какое тяжелое горе
Мне на сердце камнем легло.

За синее море, далеко, далеко
Мой милый давно уж уплыл,
Покинул меня сиротой одинокой
И, мнится, — забыл, разлюбил…

Не парус ли, милого парус белеет,
В тумане блеснув голубом?..
Нет, — чайка над морем крикливая реет,
Волну рассекая крылом…

Волна набегает, волна убегает.
Осока печально шуршит.
Крикливая чайка над морем летает,
Печально, печально кричит.

И падают слезы… Забыл меня милый.
Терзается сердце тоской.
Ах, если б я чайкой могла быстрокрылой
Умчаться в простор голубой!

Над морем

Над морем вечерним кружатся,
Кричат белокрылые чайки.
Шумят на угрюмых утесах
Зеленые старые сосны.

Пылает костер. Вольный ветер
Качает багровое пламя,
Дождем золотым рассыпая
Веселые красные искры.

В душе моей светлая радость:
В душе моей море и небо,
Мечты-облака, крики чаек
И сосен зеленые думы.

В душе моей вольная-воля,
Да, вольная-воля. И скоро
Я каменный город, проклятый,
И милой улыбку забуду.

Она никогда не любила
Меня… никогда не любила.
Сплетаются в черные сети
Былого тревожные думы.

А долго я верил ей, долго
Молился в тумане рассвета
Устам ее детски-невинным
И милой, невинной улыбке…

Качает, качает ветвями,
Ветвями зелеными ветер.
И чайки кричат. И смеются
Косматою пеною волны.

Проснулись в тоскующем сердце
Проклятого города стены
И мука любви одинокой:
Улыбка невинная милой.

Забуду, забуду!.. Подбросил
В костер догорающий сучьев,
С шипением мечется пламя,
И пляшут веселые искры…

В бездонное небо уходит
Безбрежное синее море…
И снова в душе моей радость
И светлая вольная-воля.

* * *

Надолго расстаемся… До свиданья…
В душе тоска, улыбка на губах,
В моей любви безмолвное признанье.
Непрошенные слезы на глазах.

Рука дрожит в руке… Еще мгновенье -
И выдержать не станет больше сил.
Как тяжело!.. Смех, слезы и мученье…
О чем тебе сейчас я говорил?

О чем я говорил тебе?.. О, Боже!
Люби меня, люби, не забывай.
Ты мне на этом свете всех дороже:
Люблю тебя… Я вновь один… Прощай…

* * *

Не уснуть, не сомкнуть мне усталых очей.
В ночь влюбленный тоскует в саду соловей,
Месяц бледным серпом грустно смотрит в окно.
Сердце горькой печали и боли полно.
                        Не уснуть.

Соловей все страстнее тоскует-поет…
Плачет сердце мое… О, когда же умрет
В нем бессонная боль одинокой любви
И остынут горячие слезы мои,
                        О, когда?

Соловей все поет… Может быть, никогда,
Может быть, я тебя буду помнить всегда,—
Никогда не забуду скорбящей душой
Дней погибшего счастья, забытых тобой,
                        Никогда.

* * *

Не уходи еще… Как грудь болит моя
Мучительно в минуту расставанья!
Но равнодушно ты, не глядя на меня,
Бросаешь мимоходом: «До свиданья».

Не любишь ты меня. Уж больше никогда
Не улыбнешься ты мне на прощанье,
Так сухо, холодно, как будто навсегда
Со мною расстаешься… До свиданья.

Ушла ты. Как темно и пусто все кругом.
Глухие поднялись в груди моей рыданья.
Разлуку навсегда я угадал в твоем
Небрежно брошенном, холодном — «До свиданья».

* * *

Нет, не скажу тебе я, как мне больно,
Как я тебя люблю… Меня не любишь ты…
Хочу забыть, и не могу, — невольно
Меня к тебе влекут мои мечты.

И я приду… Хоть молча любоваться,
Тоскуя и любя, тобою я хочу.
А сердце… сердце может разорваться, —
Я все же не скажу: я промолчу.

* * *

Ночью звездочка с синего неба упала,
В синем море могилу нашла.
В эту ночь мое сердце болеть перестало:
В эту ночь в нем любовь умерла.

Много звезд еще в небе далеком сверкает,
Много звезд в синем небе горит.
Я боюсь — ненадолго любовь умирает:
Мое сердце опять заболит.

* * *

Осеннее темное поле
Одето холодною мглой.
Косматые, серые тучи
Уныло ползут над землей.

Ползут и клубятся и плачут,
В туманную даль уходя,
Льют на землю с темного неба
Холодные слезы дождя.

Мое одинокое сердце
Томится тоской по былом.
Все сном только было, недолгим,
Навеки утраченным сном.

Весенние белые ночи
И звучная песнь соловья,
И в счастье любви неизменной
Наивная вера моя —

Все сном только было… Мне лгали
Невинные очи твои,
Улыбка твоя, поцелуи
И нежные клятвы любви.

И плачет, болит мое сердце,
Терзаясь тоской по былом…
Клубятся косматые тучи
И плачут холодным дождем.

* * *

Осенний вечер. Мокрый снег давно,
С утра как саваном столицу покрывает.
Стихает шум на улицах… Темно…
Большими хлопьями снег падает и тает.

Один я… Грустно, скучно мне… Гудит
Протяжно колокол. Разносится далеко
Унылый звон, во мгле сырой дрожит
И в небо хмурое плывет, и там высоко,
Как хлопья снега, тает…
                                               
                         И опять
Вокруг все тихо… Тяжело. Нет силы
Гнетущих дум, унынья отогнать,
Мир кажется пустым, холодным как могила…

Любви хочу я. Я хочу к ногам
Твоим теперь упасть и плакать, дорогая,
И руки целовать твои, к устам
Твоим прильнуть, и все, все забывая,
В глаза твои смотреть и отдохнуть.
Склонясь к твоей груди усталой головою.
И тихо, тихо как дитя уснуть
С улыбкой на губах сном счастья и покоя…

Но далеко ты… Я один… Во мгле
Холодной ночи все безмолвно и угрюмо.
Все пусто, безприютно на земле…
И нет любви… Темно… Снег падает без шума.

Песня швей

Мы шьем… Весны все девушки ждут,
Венки из лесных незабудок плетут.
Лишь мы ничего, ничего не ждем:
Мы в темном и душном подвале шьем.

Смеется весеннее солнце в окно.
Машинки стучат, и шуршит полотно.
И слезы дрожат на ослепших очах,
И бегают иглы в проворных руках.

В безмолвии темных, бессонных ночей,
При тусклом огне, не смыкая очей,
Когда все так тихо, — все спит кругом,
Не спим только мы: все шьем, все шьем…

Заря золотая мерцает в окно.
Машинки стучат, и шуршит полотно.
Красивые платья в руках шелестят.
Затекшие, бледные пальцы болят.

Ослепшие очи пылают огнем:
Мы платья счастливым красавицам шьем.
И нет нашей темной неволе конца,
И плачут горячею кровью сердца.

Никто в наши кудри цветов не вплетет,
Никто нас не любит, никто нас не ждет.
И мы никого, никого не ждем:
Мы в темном и душном подвале шьем.

* * *

Печальный день. Снег, точно белый саван,
Везде, на всем… похоронил цветы.
Как пышно здесь цвели они весною,
Когда меня еще любила ты.

В душе моей любви погибшей вечер:
Цвела сирень, и плакал соловей,
В далеком небе звезды улыбались.
Я был твоим. И ты была моей…

Ты далеко и все давно забыла.
Любовь угасла. Все прошло, прошло.
Я одинок… Печален зимний вечер.
Цветы холодным снегом занесло.

Раб

Вернулся я. Тебя забыть нет силы.
Прости. Тебя не мог я разлюбить;
Жизнь без тебя страшна, как мрак могилы.
Я не могу тебя забыть, и жить.

Хочу в глаза твои опять смотреть с мольбою,
Твою улыбку взглядом целовать.
Люблю тебя, и быть хочу с тобою,
Тебе одной всю жизнь мою отдать.

Зачем, зачем ты смотришь так сурово?..
Смеешься… Я боюсь в твои глаза смотреть…
Не прогоняй меня… Прости… Скажи хоть слово…
Уйти?.. Забыть тебя?.. Нет — лучше умереть.

* * *

Смех… музыка… шумное море
Веселых, нарядных людей…
Мерцают огни золотые,
Колышатся тени ветвей.

Ты снова и снова проходишь
Нежней и прекрасней мечты…
О муках любви одинокой
Тебе не расскажут цветы.

И ты никогда не узнаешь,
Как больно тебя я люблю.
Гляжу в твои очи и взглядом
Целую улыбку твою.

Смеешься, цветы обрывая
Беспечно-небрежной рукой,
И тонешь в толпе, — мимолетной,
Как сон недоступной мечтой.

А музыка льется над морем
Веселых, нарядных людей
Ликующим смехом и плачет
В душе одинокой моей.

Снег

Белый снег, холодный снег, все снег кругом,
В блеске солнца он сверкает серебром.
Мне навстречу кони быстрые летят,
Колокольчики-бубенчики звенят,
Белой пылью вьется снег из-под копыт,
Под полозьями железными скрипит.
Это милую мою к венцу везут…
Колокольчики-бубенчики поют.

Если б снегом, белым снегом мог я стать:
Я хотел бы на дороге здесь лежать,
Снежной пылью взвиться вверх из-под саней,
Заклубиться и лететь навстречу к ней,
К ней в объятия в последний раз лететь
И в горячем поцелуе умереть!..

Пронеслися, улетели кони вдаль…
В сердце темная, холодная печаль.
Крест на солнце в отдалении горит,
Заунывно медный колокол гудит,
Через поле звуки медленные льет,
О любви моей загубленной поет…

Вновь бубенчики все ближе, все слышней:
Мчатся кони, вьется снег из-под саней,
Мчатся кони, белым снегом обдают.
Колокольчики-бубенчики поют.
С ним сидит она… Смеются… обнялись…
Буйным вихрем кони мимо пронеслись…

Снег да мертвое молчание кругом.
Холод смерти в сердце скорбном и больном.
Если б снегом, белым снегом мог я стать.
Мертвым снегом на дороге здесь лежать!

Сон (В безвестную даль, одинокий, бездомный)

В безвестную даль, одинокий, бездомный
В пустыне сыпучими шел я песками.
        Жгло солнце усталую грудь,
И труден был путь мой далекий и темный,
Весь острыми был он усеян камнями.
        Я шел, я не смел отдохнуть.

Безоблачно небо… Конца нет дороге…
Все шел я… Вдали расстилался свинцовый.
        Удушливый, знойный туман.
Мне острые камни изрезали ноги;
Кровь, след на песке оставляя багровый,
        По капле сочилась из ран.

От боли в глазах все порою мутилось…
Я падал… Отчаянья слезы кипели
        В моей наболевшей груди:
Умру, не дойду до неведомой цели.
Но сердце отвагой и мужеством билось —
        Иди, мне твердило, — иди.

И властною жаждою — жить окрыленный,
Шел дальше я морем пустыни безбрежной,
        Вновь падал, и снова вставал…
И снова в порыве тоски безнадежной
Бессильный лежал на земле раскаленной,
        Как труп, — неподвижно лежал.

И видел, как в небе высоко-высоко,
Могучими гордо блистая крылами,
        Парил надо мною орел.
Свободный, как я, и как я, одинокий —
Иди! мне кричал он, — там жизнь за песками.
        И медленно дальше я шел…

Сон (На кручи серые, застывшие рядами)

На кручи серые, застывшие рядами
                Немых громад,
Столпились тучи темными стадами
                И тихо спят.

Спустилась ночь на дикие вершины,
                И все вокруг молчит.
В ущельях тесных замер крик орлиный,
                Все спит…

Громады туч… Снега и льды… Качаясь
                Над бездною, грозящей смертью мне,
За камни острые отчаянно цепляясь,
                Ползу по крутизне.

Из пальцев кровь на серый камень льется.
                И больно в грудь стучит,
Как молот, сердце… Камень оборвется,
                Нога скользит.

И спящих круч разбуженное эхо
                На мой безумный, одинокий стон
Гремит раскатами ликующего смеха
                Со всех сторон…

Очнусь… Лежу истерзанный камнями
                Недвижно на снегу у мертвых стен,
Окровавленными, затекшими руками
                Стирая кровь с колен.

И в диком ужасе кричу. И снова эхо
                На мой безумный, одинокий стон
Гремит раскатами ликующего смеха
                Со всех сторон…

Вновь мертвое молчанье ночи синей.
                Снега и льды. Громады спящих туч.
И неба мертвая, холодная пустыня,
                И стены круч.

* * *

Сосны старые тихо шумят.
В блеске солнца смеется река.
Высоко-высоко надо мной
В синем небе плывут облака.

Улыбаясь, плывут, как мечты
Голубого, весеннего дня…
Солнце нежно целует цветы,
Ветви сосен седых и меня.

Хорошо… Словно нет на земле
Ни закованной в цепи любви,
Ни страданий, ни слез… Тишиной
Убаюканы думы мои.

Грезы светлые дремлют в душе,
Как в лазури небес облака…
Тихо старые сосны шумят.
В блеске солнца смеется река.

* * *

Сосны, темные сосны у моря седого качаются,
        Полон жалобы гул их глухой.
В даль косматые тучи уныло ползут и сливаются
        С бесприютно-холодною мглой.

Бьются волны седые тоскливо у берега темного
        И рыдают, рыдают… О чем?..
Не найду я покоя тревогам скитанья бездомного,
        Одинок я в скитанье моем.

Чайка стонет… О нет, — это сердце мое одинокое,
        Это сердце в тревоге больной
Бьется в пене волны белокрылою чайкой, далекою
        Над седою равниной морской.

А косматые тучи, тоскою отчаянья темные,
        Льют холодные слезы дождя,
В бесприютную даль, — как и я, одиноко-бездомные
        Навсегда, навсегда уходя.

* * *

Спит немая дорога в молчаньи немом.
Ночь печальна, как наше прощанье.
Уверенья любви плачут в сердце больном,
В каждом слове, в улыбке — страданье.

Навсегда! говорит пожатье руки,
Одиночеством дышит молчанье,
Милых, трепетных уст поцелуи горьки…
Уходи, уходи… До свиданья…

Плачет сердце. Один я с тоскою моей.
Плачут звезды. Глухие рыданья
В смутном шорохе тихо шумящих ветвей.
Ночь темна, как тюрьма… До свиданья.

* * *

Старые тюрьмы разрушили мы и разбили
Ржавые цепи и город неволи сожгли,
К синему морю ликующе-шумной толпою,
К вечно-свободному синему морю ушли.

Весело в сильных руках закипела работа:
Дымно и жарко пылают над морем костры,
Звонко поют голубые, блестящие пилы,
Гулко стучат топоры.

Падают сосны. И по лесу эхо смеется.
Падают старые сосны. Мы строим челны…
В море купаются чайки. На влажные камни
Ветер бросает косматую пену волны.

Узкие щели кипящей смолой заливаем.
Строим челны. Беззаботен и весел наш труд.
Лесом вздымаются гордые, стройные мачты.
Пилы поют…………..

Ночь умирает, и гаснут усталые звезды,
Зыблется в синем тумане зари полоса.
Весело в шумные волны челны мы спускаем,
Белыми крыльями бьются на них паруса.

Режут косматые, шумно-кипящие волны
Чайки-челны, улетая в прозрачный туман.
Бурно-раздольным, бушующим в пене простором
Светлую песню свободы поет океан.

Тишина

Тишина на уступах подоблачных гор.
Солнце гаснет за далью полей.
Кровью залит вечернего неба простор;
Спит в глубоком вечернем безмолвии бор
Сетью темной усталых ветвей.

Смолкла дикая песня свободных орлов
Тишина, тишина на горах.
Красны крылья уснувших вдали облаков;
Тонет в красном тумане над морем хлебов
Синий вечер на спящих полях.

Хорошо и светло мне вдали от людей,
И душа моя счастья полна
Тишина под навесом недвижных ветвей,
Тишина в одинокой печали моей…
На горах — тишина, тишина. 

* * *

Тишина и покой… Высоко над землей
В голубом небе звезды горят.
А в домах жизнь кипит с неустанной борьбой,
И проклятья и смех в них звучат.

Смех любви раздается, — шумит брачный пир.
Слышен шепот любовных речей…
Льются слезы… Бедняк, проклиная весь мир,
Умирает в каморке своей…

И кипит жизнь в домах с неустанной борьбой,
В них и смех и проклятья звучат…
Тишина и покой… Высоко над землей
В голубом небе звезды горят.

Ткачи

Колеса вертятся. Машины стучат.
Челны по основам снуют.
Глаза за движением нитей следят
И руки без устали ткут.

А нити ползут да ползут без конца.
Устали мы. В оба гляди! Устали…
Пот градом струится с лица,
Дыханье спирает в груди.

И жарко и душно. Не жизнь это — ад.
В грудь молотом сердце стучит.
Машины грохочут, стучат и гремят.
Ткут руки… Работа кипит…

А там, за стеной, далеко-далеко —
Леса и раздолье полей.
Там дышится груди привольно-легко
Под тенью зеленых ветвей.

Прохладно в тени на опушке лесной
И тихо, так тихо кругом.
Волнуется рожь. Тучки светлой грядой
В просторе плывут голубом…

На волю, на волю из душной тюрьмы
Бессонных забот и труда!..
Машины стучат: никогда, никогда!..
Здесь вечные узники мы.

Как в бешеной пляске колеса бегут,
Ремни, извиваясь, шипят,
Проклятые нити ползут да ползут,
Машины хохочут, гремят:

Бесплодные думы, пустые мечты
Леса и раздолье полей.
Не люди вы, дети больной суеты,
Вы — бледные тени людей.

Бесплодные думы, пустые мечты…
Сырые подвалы, нужда,
Да холод, да голод, позор нищеты,
Вот — плата за муки труда…

Ни смеха, ни песен… Порою в глазах
Бессильная злоба блеснет,
Слеза задрожит; на бескровных губах
Бессильно проклятье замрет

Да руки с угрозой сожмутся и ткут.
Мы ткем, мы без устали ткем.
Проклятые нити ползут да ползут,
Бежит и спешит все кругом.

Скорее, скорей! — погоняют станки
Могучие взмахи колес…
А в сердце так много безумной тоски,
Так много отчаянных слез…

Скорее!… И тело и воля в цепях…
Покорно мы ткем… А потом,
Как силы не станет в иссохших рука
Мы в грязных подвалах умрем…

Ткем… Тучи удушливой пыли висят
Над нами, дрожат и плывут…
Колеса вертятся… Машины стучат…
Проклятые нити ползут.

* * *

У моря я снова встречаю
В полдень весенний тебя,
И снова, бессильно любя,
Глазами тебя провожаю.

Подойти и сказать я не смею
О муке бессильной моей.
Люблю я тебя нежнее,
Чем ветер шелест ветвей.

И гаснут лаской прощальной
Твой серебряный смех, твой взгляд…
Над морем чайки кричат,
Кричат. Их крики печальны…

И душу мою больную
Я баюкаю в темной тоске:
Следы твоих ног целую
На влажно-горячем песке.

Цветок

В глазах твоих — полей далеких свежесть,
Весеннее дыхание полей.
Твоя улыбка — тишина рассвета.
Твой звонкий смех — зеленый шум ветвей.

И как ты можешь на базаре шумном
Крикливой и продажной суеты
Быть нежно голубою незабудкой?
Улыбкою весенней чистоты?

Захватанная жадными руками,
Забытая на шумной мостовой,
Ты — как заря прекрасной лучшей жизни.
Цветок весенней сказки полевой.

Цветок-заря прекрасной лучшей жизни,
Тебе — как дождь, житейская гроза.
Молитвы тишина твоя улыбка.
Сияние весны твои глаза. 

Цепи

Помнишь цепи?.. Весной ты сплетала шутя
В поле цепи из трав и цветов
И мне руки, смеясь и резвясь как дитя,
Обвивала гирляндой оков.

«Я сковала тебя… Как я рада!.. Ты — мой…
Ты — мой милый… Не правда ли?..» «Да» —
Я всегда отвечал, любовался тобой,
Жизнь казалась мне раем тогда.

И тебя полюбил я в цепях из цветов.
Ты ответила мне: «Не люблю…
Ты хороший… Но я… не нужна мне любовь
И забудь меня, милый, молю…»

Не могу я… Давно это было, давно,
Но люблю я и буду любить:
Без тебя скучно мне. В сердце пусто, темно.
И цепей не забыть, не разбить.

Швея

За окном синеет небо,
         За окном весна.
Целый день в каморке тесной
         Грустно шьет она.

Целый день, до поздней ночи
         С места не встает:
Шьет, спины не разгибая,
         Торопливо шьет.

В синем небе реют стаи
         Белых облаков.
Ветер дышит ароматом
         Полевых цветов, —

Льет полей далеких свежесть
         В комнату швеи.
Шьет она. А сердце просит
         Счастья и любви.

Шьет она. Стучит машинка,
         Полотно шуршит.
Дума черная тоскою
         Сердце ей щемит:

"Без любви, одна, в неволе,
         В четырех стенах
Чахну здесь я за работой,
         За шитьем в руках.

Как цветок без солнца вянет
         Молодость моя.
Отдохнуть бы хоть! устала,
         Истомилась я!

Истомилась, изболелась
         Над работой грудь.
Убежать бы в лес и в поле,—
         Раз хоть отдохнуть!..»

Слезы душат, застилают
         Мглою ей глаза.
Шьет она. Невольно льется
         За слезой слеза…

В небе жаворонок звонко,
         Весело поет.
В даль — туда, где лес и поле,
         Облако плывет…

Шьет она. Нет больше мочи:
         Больно-больно вдруг
Стало на сердце, работа
         Выпала из рук.

Слезы хлынули… И долго,
         Долго у окна
Безутешно, горько плачет,
         Как дитя, она…

А весенний теплый ветер
         Свежестью полей
Вольно веет, расплетая
         Прядь ее кудрей.

И ласкает и целует—
         Полно слезы лить:
Горькой участи не могут
         Слезы облегчить.

Веет ветер, занавеской
         Тихо шевелить…
В небе жаворонка песня
         Высоко звенит…

И опять слились в докучный,
         Монотонный звук
Полотна унылый шорох
         Да машинки стук.

* * *

Я вырвал из сердца молитвы мои,
Убил в нем улыбку твою,
Убил в нем бессонную муку любви:
Я больше тебя не люблю.

Но в шумной толпе мне порою тебя
Чужая напомнит собой,—
И дрогнет усталое сердце любя
Бессильной, ненужной мольбой.

И снова в тоскующих грезах встаешь
Ты светлою сказкой любви:
Мне в ночь одинокую снишься и пьешь
Горячие слезы мои.

Но утро настанет и сон мой спугнет,
И счастье, и муку мою.
Вновь сердце в холодном покое замрет;
Я больше тебя не люблю.

* * *

Я еду ночью. Грустен путь мой дальний.
Сквозь облака холодная луна
Льет на поля пустынные печальный,
Холодный свет. Моя душа грустна.

Уходит в даль, туманную, немую,
Покрытый снегом, одинокий путь.
Я одиноко еду и тоскую.
Душа грустна. Болит и ноет грудь.

Кто в эту ночь за темными полями
Меня с тоской и нетерпеньем ждет,
Ждет не дождется долгими часами,
Когда, когда желанный гость войдет?

Никто не ждет… За тучею угрюмой
Луна погасла… Мрак и тишина…
Темны, как ночь, мои мечты и думы,
Как эта ночь, моя душа темна.

* * *

Я опять к тебе пришел… Взгляни…
Я и сам не знаю, что со мною:
Без тебя ползут тоскливо дни
И всегда хочу я быть с тобою.

Что со мной? Люблю?… В твоих глазах
Знаю я — я не найду ответа.
Знаю я — нет на твоих устах
Для меня слов ласки и привета.

Но твой взгляд дает душе покой,
Я тревоги жизни забываю.
Может быть, я и живу тобой…
Что со мною — я и сам не знаю.

* * *

Я увидел ее… Тогда вечер был.
И взяла она сердце мое.
Я ее так безумно, так больно любил,
Безконечно любил я ее.

Не любила она. Не сказала она
Никогда мне ни слова любви.
Ей казалась любовь моя только смешна
И смешными страданья мои…

В эту ночь я хочу безутешно рыдать:
Я забытую вспомнил ее.
И тоскует безумно и плачет опять,
Плачет бедное сердце мое.

Всего стихотворений: 53