Виктор Иванович Стражев (1879-1950)

• Биография Виктора Стражева
• Стихотворения Виктора Стражева по темам

Все стихотворения Виктора Стражева на одной странице

- Оглавление -

Ars poetica

Искусству подивись земному!
Гляди: осенняя рука
Шьет золотым по голубому,
Червонит мягкие шелка.

Как кровью вкраплен в золотое
Горящий камень — алоцвет.
Гляди: здесь — вечное, простое,
Чему всегда учись, поэт!

Не ярость пламенного лета,
Не вешний хмель крылатых зорь,
Осенний хлад — душа поэта!
Осенней мудрости ты вторь.

Пока не отбушуют думы,
Не стихнет беглый бег минут
И сердца огненные шумы
Пока, смирясь, не отойдут,

Пока за днями и скорбями
Земное пенится вино, —
Живи! — но не смущай словами:
«Жизнь и поэзия — одно».

Нет! Дни и скорби пеплом стали,
Все в памяти твоей игра —
О, вот она, в венке печали,
Творящей осени пора!

Беда

Мя­теж­ней, круче, свое­нрав­ней
Идет на срыв моя стезя.
В сле­пую ночь пуг­ли­вой став­ней
В окно сту­ча­ли мне, грозя.

Кри­чал, кру­жил­ся чер­ный ворон,
Вещая близ­кую Беду:
В гря­ду­щий день вон­зил свой взор он
И видел мерк­шую звез­ду.

Душил кош­мар… В лесу бреду я.
Сидит на дубе вещий Див
И кли­чет, кли­чет, зло­вест­вуя.
И чер­ных волн идет при­лив!

По лесу ходит гуд мо­гу­чий,
Сры­вая жел­тый, чах­лый лист.
И чья-то злоба мечет тучи…
И чей-то хохот, чей-то свист!

И я бегу, в тоске смер­тель­ной,
Бегу, не ведая — куда.
Бегу… А у черты пре­дель­ной,
За тем­ным лесом — ждет Беда. 

* * *

В густых аллеях крылья черные
Запутала слепая ночь.
Легла, измученно покорная,
И волю окрылить — невмочь.

И ночь слепую в сердце темное,
Как жала, жалят писки сов.
Чье горе горькое, бездомное
Вздохнуло глухо у кустов?

Чья доля-пагуба скитается
В ночи затерянной тропой?
То не мое ли сердце мается
В беспутье темени слепой?

В Крыму

Олеандр опьяняет пьяней.
Тише вздохи волны у прибрежных камней.
Ночь идет — и Ай-Петри зубцы
Горделиво надели венцы
В золоте заката.

Тьма легла по уютам лощин.
С минарета унывно воззвал муэдзин —
И без отклика сгинул в тиши
Плач пустынной, покорной души,
В золоте заката.

Словно сон многоскорбной земли,
На краю окоема плывут корабли…
Не из дальних ли, сказочных стран
Он идет, этот сон-караван,
В золоте заката? 

В плену

Метельный полог даль завесил,
И крылья снежных голубей
Летят, летят — и лёт их весел!
Ах, мне в плену не веселей.

Моя любовь, моя подруга,
Моя печаль — темна, темна,
И намела слепая вьюга
Сугробы ледяного сна.

Укрою боль усталой жмурью.
Поверю ласке тихой лжи,
И опьяню себя — лазурью
Над морем золотистой ржи.

Ужели воле вдаль пути нет?
Ужель, воздушна и светла,
Над зыбью дней душа не вскинет
Располоненного весла?

Когда пойму я то, что манит,
Что в быль земную внедрено,
Что тайным зовом душу ранит
И неземным озарено?

Когда мне утро засмеется,
Откинув темную вуаль?
Когда разгадкой улыбнется
Мне синеокая печаль?

Я жду и жду. Проходят вёсны.
Все плачет тонкая свирель.
Гудят леса. Колдуют сосны.
И стонет снежная метель.

* * *

      Александру Койранскому

В сверканье уличного гула
Она, чье имя — Никогда,
В окне трамвая вдруг мелькнула.
— Эй, берегись! — Вам здесь? — Ну, да!

На буйной улице, нежданно,
Она, чье имя — Тишина,
Мне улыбнулась необманно.
— А ваша мама всё больна?

Ты воплощалась не однажды,
Моя извечная Печаль.
Твой поцелуй священен каждый!
— Ça vous chagrine? — Ça m'est égal!*

Я верю — новый день настанет.
Она придет — моя любовь
И в эту встречу — не обманет.
— Ведь экий чёрт! Все рыло в кровь!

Кричит надрывно мостовая.
Она, чье имя — Тихий Свет,
Мелькнула вдруг в окне трамвая.
— Купите ландышей букет! 

* — Вы огорчены? — Мне все равно! (фр.).

* * *

В тиши мо­лит­вен­ной погас днев­ной про­стор.
Луна вер­ши­ла путь по ро­ко­во­му кругу.
И в море лег се­реб­ря­ный ковер —
И то был путь, воз­душ­но зыб­кий, к югу.

На том пути, в си­я­ньи бо­жьих свеч,
Дух се­ве­ра и юга Плоть сли­ва­лись…
Бла­го­сло­вен ты, час ве­ли­ких, страд­ных встреч!

А в тем­ный берег глухо волны уда­ря­лись. 

Веер

Тобою кинут и забыт…
А мне он дорог сонной болью!
Он нежным черным шелком крыт,
Измят, поломан, тронут молью.

В нем ты, далекая, жива.
Твой старый веер, мне сберег он
Твой шепот, смех, твои слова,
И трепет губ, и темный локон.

Из-за него горит — сейчас! —
Сквозь даль и темень отжитого
Лучистый блеск упорных глаз…
И вальс — тот вальс! — я слышу снова!

И веет, веет веер твой…
Не умер ландыш в быстрых струях —
И в них все тот же, огневой,
Мой сон о влажных поцелуях.

Но сокровенный помнит он
Две струйки слёз, в ту ночь разлуки,
Бокала хрустнувшего звон
И окровавленные руки,

И леденивший тот кошмар
Под чахлой пальмой ресторана,
Когда нам вторил плач гитар
И песни хмельного тумана…

На черном шелке вот он — след.
Что? Слёзы? Кровь? Не все равно ли?
От жизни только бледный бред
Да веер — сладость сонной боли.

* * *

             А. Ф. Диес­пе­ро­ву

Вечор, один, бродя без цели,
За­брел я в глубь лес­ных бер­лог,
В глу­хой овраг, где сосны рдели,
Где – вол­чий стан, зве­ри­ный лог.

И за­то­пи­ла дебрь лес­ная
Меня гу­стою ти­ши­ной –
И жизнь неве­до­мо род­ная
Рас­кры­лась в глу­бине иной.

И было су­ме­реч­но, сонно
И день сквозь узкое окно,
Сквозь хвою сосен, по­та­ен­но,
Гля­дел ко мне, в лес­ное дно.

И я лежал на мши­стом ложе
В зве­ри­ном ло­го­ве, один.
Была душа су­ро­вей, стро­же.
Была род­нее ласка мшин.

И годы, может быть, ле­те­ли
В недвиж­но-сон­ной ти­шине.
Ро­и­лась мгла, и сосны рдели,
И серд­це пла­ви­лось во мне.

Гость

Постучалось Горе у моих ворот.
Вышел — принял Гостя. Понял: мой черед.

Гостю полюбился мой укромный дом.
Неразлучны стали, как друзья живем.

Вместе ночь ночуем, вместе днюем день.
А вкруг дома робко бродит чья-то тень,

За окном таится и покорно ждет...
Звонко Гость смеется. Знаю: мой черед.

* * *

Золотится маковка над лесным хребтом.
День со мной встречается золотым лучом.

Я иду тропинкою и пою псалмы.
А в лесу сбираются рати лютой тьмы.

Волчьим глазом светится черный Лесовик.
Вечер в тихой ясности над землей поник.

* * *

Зо­ло­ти­стой па­у­тин­кой
Реет свет­лая мечта.
Я иду лес­ной тро­пин­кой.
Све­тит ясною ро­син­кой
Глубь за­цвет­ше­го куста.

Утро сол­неч­но сме­ет­ся.
Ветви тя­нут­ся лас­кать.
Тихо. Лист не ше­лох­нет­ся.
Чую! чую! — вот проснет­ся
То, чего нель­зя на­звать. 

К ней

Приди. Я жду. Всему покорен.
Неотрешимо правит рок.
О, просияй! Мой день так чёрен.
Я так безмерно одинок.

Встань надо мной, как бог вечерний,
Как светлый серп небесных нив.
Сними венок из тайных терний.
И умири тоски прилив.

И в муке сладостной напева
Да снизойдет он на меня —
Высокий час святого сева,
Лучом серебряным звеня.

Коль­цо

От­кры­лась дверь — и Ужас чер­ный
При­шел и гля­нул мне в лицо.
И при­нял я, всему по­кор­ный,
Его чу­гун­ное коль­цо.

И понял я: то воля Рока.
Коль­ца чу­гун­но­го не снять.
И за­та­ил я скорбь глу­бо­ко,
И при­нял бремя; не роп­тать.

И би­лась ночь неуго­мон­но
Кры­ла­ми чер­ны­ми в окно.
И пело где-то мо­но­тон­но
Моей судь­бы ве­ре­те­но.

* * *

Легло венком тяжелым время
В уснувшей скорби на чело.
Пою тебя, земное бремя!
Ты — благостынно и светло.

Маячит веха придорожья.
Мотнула черная рука —
Благословенна воля Божья,
И нерушима, и легка!

Путеводила мне доныне
Лукавых далей маета.
Но вот молюсь твоей святыне,
Уют вечернего скита.

Ты обетована мне, келья.
Он близок, темный твой порог.
О, славлю сладость новоселья
И скорби пройденных дорог.

Молчание

Опять тоска. Опять тоска.
«Ты бесконечно мне близка»…
То от любви? — Быть может.
То от тоски? — Быть может.

«До завтра»?.. «Да, и в тот же час».
Но шепот чей: «в последний раз»?…
Чей шепот был? — Кто скажет!
Мой слух не лжет? — Кто скажет!

Чу! — зов. То кличут журавли?
То невидимки-корабли
Плывут в выси? — Возможно.
Меня зовут? — Возможно.

Кто пролетел? И чье крыло
Меня коснулось и ожгло?
Кто пролетел? — Не знаю.
То Темный Гость? — Не знаю.

Кто там?! Войдите! — Никого.
Мне стало страшно. Отчего?
За мной пришли? — Молчанье.
Тут Смерть стоит? — Молчанье. 

Наполеон

Их двое — дед с рябою рожей, —
Угрюм и зол, когда не пьян, —
И с ним печальный и пригожий
Голубоглазый мальчуган.

Гудящий бас и альт высокий,
Звон балалаечки-души —
Им Волга стелет путь широко
За то, что песни хороши.

Певучий хмель! Он одолеет!
Пьяней вина томит тоска...
И крючник деду не жалеет
Непропитого пятака.

Но в песнях Руси здесь, над Волгой,
Как странно-дивен образ Твой!
О, как таинственно и долго
Вершится жребий роковой!

Век отошел... но ей угодно,
Твоей играющей судьбе, —
Живешь Ты в памяти народной,
И Враг Твой плачет о Тебе...

И двое их, бродя с сумою,
Поют в поволжском кабаке,
Как над пылающей Москвою
«Стоял Ты в сером сюртуке».

* * *

Нежна, стройна, как тихая былинка.
	Хищна, как юркий хорь.
Хрустальна ты, как Божия росинка
	В лучах стыдливых зорь.

Звенишь капризным плеском перезвучий.
	Слепой тоски полна.
Как легкий, светлый звон над горной кручей,
	Твоя душа слышна.

Стезя моя тебе покорна всюду.
	Иди. Топчи. Губи.
Но верь, о, верь ниспосланному чуду:
	Я обречен: — люби!

* * *

О, эти мачты ко­раб­лей!

В них — гул сти­хий­ный ура­га­на,
Седые космы оке­а­на
И стужа се­вер­ных зыбей.

О, эти мачты ко­раб­лей!

В них — штиль у тро­пи­ков и зной­ное ды­ха­нье
Сухих вет­ров
У плос­ких бе­ре­гов
И Юж­но­го Кре­ста спо­кой­ное мер­ца­нье.

В уюте га­ва­ни, в без­мол­вии покоя,
Они таят ве­ли­чие из­ве­дан­ных путей.
Их взор — все­гда впе­ред, и в ро­ко­те при­боя —
Для них же­лан­ный зов и гор­дый гимн морей.

О, эти мачты ко­раб­лей!

* * *

Огня не надо. Будем тихо
Сидеть, вдвоем, у камелька.
И пусть приходит наше Лихо,
И пусть цветет, поет тоска.

Нас тихий вечер, лиловея,
Рукою темной обоймет,
И, может быть, как угли тлея,
Наш черный день замрет, умрет.

* * *

Полдень, парный и ленивый,
Лег на ложе грузных нив.
Переклоны, переливы —
Ржи сверкающий разлив.

Сонны облачные груды.
Жгучий луч отвесно крут.
Звоны, певы, гулы, гуды
В тишине полей плывут.

* * *

С каждым годом печальней весна,
Несказанней любовь и покорность,
И до боли — до боли! — ясна
Всеповторность.

С каждым годом весна неземней,
И тревожней напевные ночи,
И усталые думы больней
И жесточе.

Стран­ник

Бла­го­сло­вен путь си­ро­го стран­ни­ка.
Да сла­вит­ся мир­ная божья тропа!
Мир! мир! при­и­ми из­гнан­ни­ка,
Чья доля — слепа.
Овей­те, ветры, мо­гу­чие, воль­ные,
Боль­ную, уста­лую душу си­ро­ты.
Зво­ни­те, зво­ни­те, звоны ко­ло­коль­ные!
Мой свет­лый ангел, сойди с вы­со­ты.
Леса ро­ди­мые, дре­му­чие, тем­ные,
Меня при­и­ми­те, как отчий кров.
К вам при­хо­дят все без­дом­ные,
Все, кто слы­шит ве­ли­кий зов.
И вы, поля, про­сто­ры вол­ни­стые,
Со­грей­те стран­ни­ка на груди своей.
Вам поля, — и по­мыс­лы чи­стые,
Вам — и чер­ную тягу скор­бей.
Бла­го­сло­вен путь си­ро­го стран­ни­ка.
Да сла­вит­ся мир­ная божья тропа!
Мир! мир! при­и­ми из­гнан­ни­ка.
Чья доля — слепа.

* * *

Ты помнишь ли алые маки?

У ног дымился легкий прах.
На сердце не было печали.
Мы шли тропинкою в горах,
И маки алые мы рвали.

В воздушно-голубых полях
Звенели золотые струны.
Мы были в солнце и цветах.
Мы были дерзновенно юны.

Сверкнула ширь — на крутизне
Открылись нам и даль, и море,
И горы в дымной пелене,
И небо в солнечном просторе.

И нам казалось: мы во сне…
Нас чары маков опьянили.
На диком камне, в вышине,
Мы в синей бездне плыли, плыли…

Ты помнишь ли алые маки? 

У двери

Все жду и жду. И с тайной дрожью
Шаги у двери стерегу.
Из дали синей гостью Божью.
Я жду на мертвом берегу.

Все верю — вот, ладья причалит
Помчит, запенит вольный путь,
И жалом сладким даль ужалит,
Тоской закованную грудь.

И будет небо — парус полный
Над вечным лепетом волны,
И будут только волны, волны
Да выси облачные сны.

* * *

У дороги, за околицей — мертвая береза..

В ветре сучьями шуршит
В ветре стонет и скрипит,
И стволом, кривым, корявым,
Плачет голосом гнусавым

У дороги, за околицей, мертвая береза.

Это стонет дух убийцы,
Душегуба, кровопийцы?
Грех великий тяготит?
Тяжко молит: кто простит?

У дороги, за околицей — мертвая береза.

Это — Друг, седой и древний?
Сторожит он сон деревни?
Это Голод, Белый Гость,
Гложет, лижет чью-то кость?

У дороги, за околицей — мертвая береза.

Сучья тянутся, как руки...
В скрипке — плач великой муки,
Плач великой Нищеты.
Это — Русь родная? Ты?

У дороги, за околицей — мертвая береза.

У окна

Благословенны ночи бессонные
В смутной печали окна!
Сизые тени — как дни схороненные.
В белых полях — тишина.

Где-то, за далью, светлыми веснами
Жизнь говорливо гудит.
Дни мои встали темными соснами,
Пали молчанием плит.

Острою сталью, мукой отточена,
В сердце вошла тишина.
Благословенна в зимнюю ночь она
В смутной печали окна.

Утес

Ты скорби дней моих не разгадала
И мимо мук моих так весело прошла,
С лица печального не подняла забрала,
Но сердце выжгла ты во мне дотла.

Что ж! Уходи. Тебе вослед не кину
Ни слова горького, ни блеска тайных слез.
В морскую даль, в зыбучую равнину
Глядит холодный и немой утес.

* * *

Ухо­дит день в плаще баг­ря­ном.
На сизом небе — крест в огне.
За­но­че­ва­ли лег­ким ста­ном
Ле­ту­ньи-ту­чи в вы­шине.

Вор­ку­ют го­лу­би на крыше.
Зво­нит, гудит гу­стая медь.
Тем­ней, мо­лит­вен­ней и тише…
А серд­це хочет пла­кать, петь…

Час предвечерний

I

Не за горами полдень строгий,
Наклонит молодость лицо,
И в умиренности тревоги
Взойдет раздумье на крыльцо.

Над далью встанет взор вечерний,
И дрогнут вещие весы.
И будет медленней и мерней
Судьба отсчитывать часы.

II

С каждым годом печальней весна,
Несказанней любовь и покорность,
И до боли — до боли! — ясна
Всеповторность.

С каждым годом весна неземней,
И тревожней напевные ночи,
И усталые думы больней
И жесточе. 

Всего стихотворений: 30