|
||
|
|
Русские поэты •
Биографии •
Стихи по темам
Случайное стихотворение • Случайная цитата Рейтинг русских поэтов • Рейтинг стихотворений Угадай автора стихотворения Переводы русских поэтов на другие языки |
|
Владимир Сергеевич Филимонов (1787-1858) Владимир Филимонов. Басни У нас на севере и летом и зимой
Встречался с Барышней, красоткой молодой,
Молодчик-хват, Араб, и ловкий, и проворный.
Бесследна встреча их была.
Та говорит: "Хорош, да черный!"
А тот: "Прекрасна, да бела!"
Но вот Амурова стрела
Обоих как-то вдруг задела.
Чудесна сила этих стрел:
От солнца дева -- загорела,
Араб от снега -- побелел!
Бывало это встарь; случается и ныне,
Да только по другой причине:
Сердец владыка днесь уж не Амур-стрелок,
А полновесный кошелек. 1810 В суде под сению законов,
В числе чиновников-господ
Служил чиновник Сейионов
И с ним же вместе Этот-тот.
Исчадья образец подьяческой породы,
Из неучей строка приказная в судах,
Сей мастер был в былые годы
Писать, под титлом в крепостях,
С размаху, с буквой е превычурное лето!
И скрепой славился в крючках,
И кудреватою пометой.
В речах и на письме как бисер сыпал он
И сирень, и зело, и вяще,
Понеже, дондеже, и абие, и аще!
Тот был в грамматике крещен,
Повит журналом и газетой,
Им первый звук был изречен:
Великолепнейшее это!
Тому-сему
Его семь мудрецов учили,
За прилежание хвалили,
Дипломы выдали ему!
И Сей и Тот с значеньем равным
Бывали в равных должностях,
Но отличались самым главным:
Составом деловых бумаг.
Напишет Сей -- шероховато,
Но ясно, сметливо, умно!
Напишет Тот -- витиевато,
Но безотчетно и темно;
Сей кратко все дела и внятно,
Как деловедец, объяснял,
А Тот -- предолго, непонятно,
Затем что он и сам тех дел не понимал.
Когда б Сего равно, как Этого, учили,
Так вышел бы юрист, наверно, из него;
А вот из Этого, хотя в него долбили
Науки всякие, -- не вышло ничего.
Уж точно противни чиновники те двое:
В Сем без художества -- добро,
А в Том, художество -- худое.
Конечно, очень не хитро
Твердить наук номенклатуру
Лишь наизусть. Пожалуй, сдуру
В головку, где гнездится тьма,
Энциклопедию всю всучишь.
Но что ж наука -- без ума?
А ведь уму-то не научишь! 1843 История легко нам может доказать,
Что басни были до Эзопа;
А больше их еще осталось рассказать,
Чем порассказано со времени потопа.
Большой проказник мир земной!
И всякий, верно, в том согласен,
Что в нем с тех пор, как род размножился людской,
Не проходило дня без басен.
От крыш соломенных до каменных палат,
С Парижа шумного до тихого Китая
Запас для басенок богат!
И вся-то наша жизнь -- не басня ли большая?
Да какая!
Вот басню мы на днях узнали про куму.
Услужим ею кой-кому.
Была у мужика, у кума Аввакума,
Кума Наумовна, дочь мельника Наума.
Кум жил с кумой, как брат с сестрой;
Но вдруг кума прогневалась на кума.
А что ж виной вражды такой?
Да кум куму обидел страшно:
Шубенку у него подтибрил вор домашний,
Так на шубенку у кумы
Он денег попросил взаймы.
Будь хоть поэт лихой, иль будь прозаик скромный,
Будь сошка мелкая, будь знатный господин --
Всё деньги вам оселок пробный:
Был другом куманек куме не год один,
А с куманьком кума рассталась за алтын. 1843 Конечно, удивить в наш век кого-нибудь
Воздушным шаром -- труд напрасный;
Теперь без шара в небо путь
Открыт поэтам безопасный.
Нет невозможного, особенно для басни.
Хотите ль, например, в мир птичий заглянуть?
Представьте, что во всем с людьми сравнялись птицы:
Живут в обширных городах,
Не только что писать -- печатать мастерицы;
И недостатка нет в певцах:
Поют элегии, сонеты, мадригалы,
И свой театр у них, свои у них журналы.
В журнальном птичнике, садов и рощ краса,
Когда-то дивные бывали голоса,
Певали птички всё отличные!.. А ныне?
Я не был на небе, а слышал, что с тех пор,
Как там и Кулики уж стали в певчем чине,
Из птиц безгласных на отбор,
Сычи лишь серые журналят на задор.
Им проповедовать сполагоря в пустыне:
Скончалися три славных Соловья,
Взвилася Иволга в далекие края...
Малиновка, хоть петь большая мастерица,
Да не журнальная то птица,
И с ней же на беду плохой съякшался Стриж.
Порою и теперь недурно свищет Чиж,
Недурно щелкает Щегленок,
Кой-где у Соловьев и новых голос звонок!
Но им ли петь по дудочке Сычей?
Поют лишь про себя, вдали Сычиной стаи...
С Сычами ж взапуски горланят Попугаи,
Да тьма повыгнанных из клеток Снегирей,
Тупоязычные Синицы,
А хором правят две Совы,
Без перьев, в пятнах все от ног до головы,
Неугомонные сестрицы.
В театрах птичьих тож, писатель зауряд,
Один Журавлик взял их сцены на подряд,
И к святкам, масленой им ставит в бенефисы
Комедий жалких тьму и тьму забавных драм --
И ниже критики и ниже эпиграмм.
Актеры добрые и добрые актрисы,
Не зная лучших птиц, пристали к Журавлю.
И вот в искусстве им Журавль дает уроки:
"Я с вами, -- говорит, -- барыш мой разделю:
Хвалите вы меня, и я вас похвалю!"
"Ура!" -- в райке кричат Сороки.
"На сцену автора!" -- Грачи.
Журавль сбирает с них посильные оброки,
И славят Журавля журнальные Сычи.
Не так идут дела людские,
От каверз птичьих бог народ крещеный спас:
У нас журналы не такие,
И не такой театр у нас! 1843 Червяк сказал Скворцу:
"Ты -- в клетке, я -- свободен;
Ты крылья опустил, не можешь вдаль идти,
А я -- везде ползу, для кой-чего и годен..."
Скворец ему в ответ: "Попробуй, полети!
Я связан оттого, что я летать способен;
Едва приметен ты -- тебе дают ползти". 1843 |
||
|
|
||
Русская поэзия - стихи известных русских поэтов | ||