• Список стихотворений про шахматы
• Рейтинг стихотворений про шахматы

Стихотворения русских поэтов про шахматы на одной странице

В Египет. Сонет 11. Шахматы (Владимир Александрович Шуф)

Раз с мудрецом, прибывшим издалёка, 
Халиф сидел за шахматной доской. 
Сиял кругом богатствами Востока 
Весь в арабесках вычурный покой. 

Мудрец в чалме взял бороду рукой, 
Халиф играл, задумавшись глубоко. 
- "Скажи, мудрец, приманкою какой 
Влечет наш ум игра? В ней сила рока? 

Как в алгебре, законы в ней царят? 
Где счастья нет, там правит разум здравый!". 
Мудрец, взяв ферзь, отвел слона назад. 

- "Халиф, ты прав! - звучит ответ лукавый. - 
Для мудрецов умнее нет забавы: 
От мудрости в ней отдых... шах и мат!" 

Шахматисты (Николай Николаевич Зарудин)

Их волнуют неразгаданные тайны. 
Над слоновой костью папиросный дым 
Под рукою, мыслею изваянной, 
Ползает драконом голубым. 
        
Чуть оскалил зубы конь ретивый, 
И не знает острый, напряженный взгляд, 
Что часы по-прежнему неторопливо 
Отчеканивают свой секундный ряд. 
        
За окном рассвет, глаза прищуря, 
Выглянул едва, -- а вкрадчивый намек 
Королевской, чуть приподнятой фигуры 
Нервно жмет провалы желтых щек. 
        
И когда зеленый абажур потушит 
День, сквозь улиц каменные рты, 
Неожиданно так вдруг обрушится 
Хитрое сплетенье пустоты. 
        
В кости лба бессмертен мысли узел! 
Перепутанные мертвые значки 
Обессиленною кровью сузили 
Зоркие, бездонные зрачки. 
        
Но так смел бессилья пламень гневный! 
Над слоновой костью папиросный дым 
Под рукою, взявшей королеву, 
Ползает драконом голубым. 

Шахматный конь (Владимир Владимирович Набоков)

Круглогривый, тяжелый, суконцем подбитый,
шахматный конь в коробке уснул,—
а давно ли, давно ли в пивной знаменитой
стоял живой человеческий гул?
Гул живописцев, ребят бородатых,
и крики поэтов, и стон скрипачей...
Лампа сияла, а пол под ней
был весь в очень ровных квадратах.

Он сидел с друзьями в любимом углу,
по привычке слегка пригнувшись к столу,
и друзья вспоминали турниры былые,
говорили о тонком его мастерстве...
Бархатный стук в голове:
это ходят фигуры резные.

Старый маэстро пивцо попивал,
слушал друзей, сигару жевал,
кивал головой седовато-кудластой,
и ворот осыпан был перхотью частой,—
скорлупками шахматных мыслей.

И друзья вспоминали, как, матом грозя,
Кизерицкому в Вене он отдал ферзя.
Кругом над столами нависли
табачные тучи, а плиточный пол
был в темных и светлых квадратах.
Друзья вспоминали, какой изобрел
он дерзостный гамбит когда-то.

Старый маэстро пивцо попивал,
слушал друзей, сигару жевал
и думал с улыбкою хмурой:
«Кто-то, а кто — я понять не могу,
   переставляет в мозгу,
как тяжелую мебель, фигуры,
и пешка одна со вчерашнего дня
черною куклой идет на меня».

Старый маэстро сидел согнувшись,
пепел ронял на пикейный жилет,—
и нападал, пузырями раздувшись,
неудержимый шахматный бред.
Пили друзья за здоровье маэстро,
вспоминали, как с этой сигарой в зубах
управлял он вслепую огромным оркестром
незримых фигур на незримых досках.

Вдруг черный король, подкрепив проходную
пешку свою, подошел вплотную.

Тогда он встал, отстранил друзей
и смеющихся, и оробелых.
Лампа сияла, а пол под ней
был в квадратах черных и белых.

На лице его старом, растерянном, добром,
   деревянный отблеск лежал.
Он сгорбился, шею надул, прижал
напряженные локти к ребрам
и прыгать пошел по квадратам большим,
через один, то влево, то вправо,—
и это была не пустая забава,
и недолго смеялись над ним.

И потом, в молчании чистой палаты,
   куда черный король его увел,
на шестьдесят четыре квадрата
   необъяснимо делился пол.
И эдак, и так — до последнего часа —
в бредовых комбинациях, ночью и днем,
прыгал маэстро, старик седовласый,
   белым конем.

<1927>


Шахматы (Николай Авдеевич Оцуп)

Ис­тин­ное в мире
До­ро­го и свято —
Ше­сть­де­сят че­ты­ре
Ма­лень­ких квад­ра­та.

Вы­стро­е­ны гномы,
Ко­ро­ли и туры,
Нам же незна­ко­мы
Тон­кие фи­гу­ры.

Де­ре­вян­ным детям
Мысли и за­ба­вы
Мы места раз­ме­тим
На квад­ра­тах славы.

Пусть один дру­го­го
С ма­лень­кой арены
Сни­мет, сдви­нет снова
В танце пе­ре­ме­ны.

Ра­дост­но и чудно
Ви­деть во­пло­ще­нье
Мысли обо­юд­ной
В жизни и дви­же­нье.

«Новый жур­нал для всех» № 12, 1915


Шахматы (Елена Яковлевна Данько)

Ходят стройные фигуры 
полем клетчатой доски: 
королевы, кони, туры, 
пешки -- легкие стрелки. 
Кони выгнулись ретиво, 
офицеры держат строй, 
шахматисты молчаливо 
на доске вступают в бой. 
Вот один -- сыграет пешкой, 
облегченно пот сотрет, 
но с лукавою усмешкой 
офицера враг берет. 
И опять -- сидят понуро, 
улыбаются порой. 
Что футбол, что физкультура 
перед шахматной доской?! 
Когда-то в Бенгале 
закаты пылали 
в кровавом и черном дыму. 
Горела пшеница 
и каркала птица 
про голод, и зной, и чуму. 
Страна голодала. 
И старый, и малый 
плелись по дорогим, дрожа. 
И тысячи нищих 
Стучались в жилище, 
где жил молодой раджа. 
Но заперты двери, 
раджа им не верит, 
не знает, что голод в стране. 
Он гладит павлина, 
считает рубины 
и ездит на белом слоне! 
Голодных встречая, 
он щурит ресницы, 
сердясь, понимает плечом. 
Его кладовая 
набита пшеницей 
и голод ему нипочем. 
Во дворец стучится старый нищий, 
исхудалый, черный, -- славно джин. 
Он не просит ни питья, ни пиши,-- 
он принес подарок для раджи. 
-- Подарок? Что такое?! -- 
Смеются сторожа, 
ведут его в покои, 
где дыни ест раджа. 
Старик стоит понуро. 
Дрожат в его руке -- 
забавные фигуры 
на клетчатой доске. 
Летит ездок веселый 
на вздыбленном коне; 
ступает слон тяжелый 
с палаткой на спине. 
Раджа в тиаре белой 
ведет свои полки; 
из луков мечут стрелы 
лукавые стрелки. 
Встают -- налево черный, 
направо белый строй -- 
и ждут, -- трубач задорный 
для них затрубит: "В бой!" 
Смеется князь: -- Сыграть хочу, 
мне нравится игра. 
Тебе за проигрыш плачу -- 
пять слитков серебра. 
Старик качает головой 
в ответ на речь раджи: 
-- Раджа, пшеницы мне простой 
на доску положи. 
На первой клетке -- два зерна, 
четыре -- на второй, 
на третью -- восемь сыпь сполна 
и вновь число удвой. 
Все клетки выложи зерном, 
удваивая счет, 
и станет нищий богачом... 
Хохочет князь: -- Идет! 
Клянусь, для этакой игры 
цена -- невысока! 
И на узорные ковры 
сажает старика. 
Раджа взял белых, нищий -- черных. 
Все тихо -- замерли шаги, 
Непримиримо и упорно 
всю ночь сражаются враги. 
Вот слон стрелку готовит гибель, 
царица черная -- в плену, 
но черный конь копыта вздыбил 
и... горе белому слону! 
Бегут стрелки, сдаются кони, 
все ближе черные кружат, 
раджа бежит -- за ним погоня... 
И шепчет нищий: Шах и мат!.. 
Уже лучи, скользят дрожа 
по темному ковру, 
молчит и хмурится раджа 
в досаде на игру. 
Старик лукаво говорит: 
-- Ну, что ж, раджа, плати! 
И князь рабам своим велит 
пшеницы принести. 
Берет и сыплет горсть сполна 
небрежною рукой: 
на первой клетке -- два зерна, 
четыре -- на второй. 
На третьей -- восемь, и -- пошло... 
Растет на клетках счет, 
растет чудовищно число... -- 
Раджа разинул рот. 
Едва покрыли ряд второй, 
уж нечем больше крыть!.. 
Пришлось мешки из кладовой 
с пшеницей притащить. 
Дошли до пятого едва, -- 
считать идут в амбар. 
Считают день..., считают два... 
Раджу бросает в жар. 
Не досчитать до уголка!.. 
У князя -- ни зерна. 
Пшеница вся у старика 
и нищим отдана. 
-- Эй, стража, бронзовую дверь 
голодным отпирай! 
Все станут сытыми теперь. 
Не веришь? Сам считай! 
В Бенгале радостный галдеж, 
страна полна зерном. 
Где силой правду, не возьмешь, 
там надо взять умом. 
И пригодится нам игра, 
что нас готовит в бой, 
затем сидим мы вечера 
над шахматной доской. 
И недалек веселый срок, 
наступит час расплат, -- 
раджам на запад и восток 
мы скажем: -- Шах и мат! 

1930

Всего стихотворений: 5

Количество обращений к теме стихотворений: 3