Владимир Владимирович Маяковский


Богомольное


Большевики
надругались над верой православной.
В храмах-клубах -
словесные бои.
Колокола без языков -
немые словно.
По божьим престолам
похабничают воробьи.
Без веры
и нравственность ищем напрасно.
Чтоб нравственным быть -
кадилами вей.
Вот Мексика, например,
потому и нравственна,
что прут
богомолки
к вратам церквей,
Кафедраль -
богомольнейший из монашьих
институтцев.
Брат "Notre Dame'a"*
на площади, -
а около,
запружена народом,
"Площадь Конституции",
в простонародии -
"Площадь Сокола".
Блестящий
двенадцатицилиндровый
Пакард
остановил шофер,
простоватый хлопец.
- Стой, - говорит, -
помолюсь пока...-
донна Эсперанца Хуан-де-Лопец.
Нету донны
ни час, ни полтора.
Видно, замолилась.
Веровать так веровать.
И снится шоферу -
донна у алтаря.
Парит
голубочком
душа шоферова.
А в кафедрале
безлюдно и тихо:
не занято
в соборе
ни единого стульца.
С другой стороны
у собора -
выход
сразу
на четыре гудящие улицы.
Донна Эсперанца
выйдет как только,
к донне
дон распаленный кинется.
За угол!
Улица "Изабелла Католика",
а в этой улице -
гостиница на гостинице.
А дома -
растет до ужина
свирепость мужина.
У дона Лопеца
терпенье лопается.
То крик,
то стон
испускает дон.
Гремит
по квартире
тигровый соло:
- На восемь частей разрежу ее! -
И, выдрав из уса
в два метра волос,
он пробует
сабли своей остриё.
- Скажу ей:
"Иначе, сеньора, лягте-ка!
Вот этот
кольт
ваш сожитель до гроба!" -
И в пумовой ярости
- все-таки практика! -
сбивает
с бутылок
дюжину пробок;
Гудок в два тона -
приехала донна.
Еще
и рев
не успел уйти
за кактусы
ближнего поля,
а у шоферских
виска и груди
нависли
клинок и пистоля.
- Ответ или смерть!
Не вертеть вола!
Чтоб донна
не могла
запираться,
ответь немедленно,
где была
жена моя
Эсперанца? -
- О дон-Хуан!
В вас дьяволы злобятся.
Не гневайте
божью милость.
Донна Эсперанца
Хуан-де-Лопец
сегодня
усердно
молилась.

* Собор Парижской богоматери





Поддержать сайт


Русская поэзия - http://russian-poetry.ru/. Адрес для связи russian-poetry.ru@yandex.ru