Алексей Николаевич Апухтин


Недостроенный памятник


Однажды снилось мне, что площадь русской сцены
Была полна людей. Гудели голоса,
Огнями пышными горели окна, стены,
И с треском падали ненужные леса.
И из-за тех лесов, в сиянии великом,
Явилась женщина. С  высокого чела
Улыбка  светлая на зрителей сошла,
И площадь дрогнула одним могучим криком.
Волненье  усмирив движением руки,
Промолвила  она, склонив к театру взоры:

"Учитесь у меня, российские актеры,
     Я роль свою сыграла мастерски.
     Принцессою кочующей  и бедной,
     Как многие, явилася я к вам,
И так же жизнь моя могла пройти бесследно,
Но было  иначе угодно небесам!
      На шаткие тогда ступени трона
      Ступила я бестрепетной ногой -
      И заблистала старая корона
      Над  новою, вам чуждой, головой.
Зато как высоко взлетел орел двуглавый!
Как низко перед ним склонились племена!
      Какой немеркнущею  славой
      Покрылись ваши  знамена!
С дворянства моего оковы были сняты,
Без пыток загремел святой глагол суда,
В столицу Грозного сзывались депутаты,
      Из недр степей вставали города...
Я женщина  была - и много я любила...
Но  совесть шепчет мне, что для любви своей
      Ни  разу я отчизны не забыла
И  счастьем подданных не жертвовала ей.
Когда  Тавриды  князь, наскучив пылом   страсти,
Надменно  отошел от сердца моего,
Не  пошатнула я его могучей власти,
      Гигантских замыслов его.
Мой  пышный  двор блистал на удивленье свету
      В стране безлюдья и снегов;
Но  не был он похож на стертую монету,
      На  скопище бесцветное льстецов.
От  смелых чудаков не отвращая взоров,
Умела я ценить, что мудро иль остро:
Зато в дворец мой шли скитальцы, как Дидро,
      И  чудаки такие, как Суворов;
Зато и я могла свободно говорить
В  эпоху диких войн и казней хладнокровных,
      Что лучше  десять оправдать виновных,
      Чем одного  невинного казнить,-
      И  не было то слово буквой праздной!
Однажды   пасквиль мне решилися подать:
      В нем  я была - как женщина, как мать -
      Поругана со злобой безобразной...
Заныла  грудь моя от гнева и тоски;
Уж  мне мерещились допросы, приговоры...
Учитесь у меня, российские актеры!
      Я  роль свою сыграла мастерски:
      Я  пасквиль тот взяла - и написала  с краю:
Оставить автора, стыдом его казня,-
Что здесь -  как женщины - касается меня,
      Я -  как Царица - презираю!
Да, управлять подчас бывало нелегко!
Но  всюду -  дома ли, в Варшаве, в Византии -
      Я  помнила лишь выгоды  России -
      И  знамя то держала высоко.
Хоть  не у вас я свет увидела впервые,-
Вам громко за меня твердят мои дела:
      Я больше  русская была,
Чем многие цари, по крови вам родные!
      Но время  шло, печальные следы
      Вокруг себя невольно оставляя...
Качалася на мне корона золотая,
И ржавели  в руках державные бразды...
Когда случится вам, питомцы Мельпомены,
Творенье гения со славой разыграть
      И вами созданные сцены
Заставят зрителя смеяться иль рыдать,
      Тогда -  скажите, ради Бога!-
Ужель вам не простят правдивые сердца
Неловкость выхода, неровности конца
      И даже скуку эпилога?"

Тут гул по площади пошел со всех сторон,
Гремели небеса, людскому хору вторя;
И  был сначала я, как будто ревом моря,
      Народным воплем оглушен.
Потом все голоса слилися воедино,
И  ясно слышал я из говора того:
      "Живи, живи, Екатерина,
      В  бессмертной памяти народа твоего!"

1871



Поддержать сайт


Русская поэзия - http://russian-poetry.ru/. Адрес для связи russian-poetry.ru@yandex.ru