Леонид Николаевич Трефолев


Что я умею нарисовать?


Я художник плохой: карандаш
Повинуется мне неохотно.
За рисунок мой денег не дашь,
И не нужно, не нужно... Когда ж
Я начну рисовать беззаботно,
Все выходит картина одна,
Безотрадная, грустно-смешная,
Но для многих, для многих родная.
Посмотри: пред тобою она!

...Редкий, межий сосновый лесок;
Вдоль дороги - огромные пенья
Старых сосен (остатки именья
Благородных господ) и песок,
Выводящий меня из терпенья.
Попадаешь в него, будто в плен:
Враг, летающий желтою тучей,
Враг опасный, коварный, зыбучий,
Засосет до колен, до колен...

Ходит слух, что в Сахарской степи
Трудновато живется арабу...
Пожалей также русскую бабу
И скажи ей: "Иди и терпи!
Обливаючи потом сорочку, -
Что прилипла к иссохшей груди,
Ты, голубка, шагай по песочку!
Будет время: промаявшись ночку,
Утром степь перейдешь, погоди!"

Нелегко по песочку шагать:
Этот остов живой истомился.
Я готов бы ему помогать,
На картине построил бы гать,
Да нельзя: карандаш надломился!
Очиню. За леском, в стороне,
Нарисую широкое поле,
Где и я погулял бы на воле.
Да куда!.. Не гуляется мне.
Нет, тому, кто погрязнул давно
В темном омуте, в жизненной тине,
Ширь, раздолье полей мудрено
Рисовать на унылой картине.
Нет, боюсь я цветущих полей,
Начертить их не хватит отваги...
Карандаш, не жалея бумаги,
Деревеньку рисует смелей.

Ох, деревня! Печально и ты
Раскидалась вдоль речки за мостом,
Щеголяя обширным погостом...
Всюду ставлю кресты да кресты...
Карандаш мой, не ведая меры,
Под рукою дрожащей горит
И людей православных морит
Хуже ведьмы проклятой - холеры.

Я ему подчинился невольно:
Он рукою моей, как злодей,
Овладел и мучительно, больно жжет ее...
Мертвых слишком довольно,
Нам живых подавайте людей!
Вот и люди... И дьякон, и поп
На гумне, утомившись, молотят,
И неспелые зерна, как гроб
Преждевременный, глухо колотят.
. . . . . . . . . . . . . . . .
...Вот и люди... Огромный этап
За пригорком идет вереницей...
Овладевши моею десницей,
Карандаш на мгновенье ослаб,
Не рисует: склонился, как раб
Перед грозной восточной царицей.
Я его тороплю, чтобы он
Передал в очертаниях ясных
И бряцание цепи, и стон,
И мольбу за погибших, "несчастных"...
У колодца молодка стоит,
Устремив на несчастных взор бледный...
Подойдут к ней - она наградит
Их последней копейкою медной...

...Вот и люди, веселые даже,
Подпершись молодецки в бока,
Входят с хохотом в дверь кабака...
...О создатель, создатель!; Когда же
Нарисую я тонко, слегка,
Не кабак, а просторную школу,
Где бы люд православный сидел,
Где бы поп о народе радел?
Но, на грех, моему произволу
Карандаш назначает предел.
Оп рисует и бойко и метко
Только горе да жизненный хлам,
И ломаю зато я нередко
Мой тупой карандаш пополам.

1870



Поддержать сайт


Русская поэзия - http://russian-poetry.ru/. Адрес для связи russian-poetry.ru@yandex.ru