Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Юлия Валериановна Жадовская

Юлия Валериановна Жадовская (1824-1883)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    * * *

    Ах, бабушкин сад! 
    Как счастлив, как рад 
    Тогда я бывал, 
    Как в нем я гулял, 
    Срывая цветы 
    В высокой траве, 
    Лелея мечты 
    В моей голове... 
    Ах, бабушкин сад! 
    Живой аромат 
    Цветущих кустов; 
    Прохладная тень 
    Высоких дерев, 
    Где вечер и день 
    Просиживал я, 
    Где сладко меня 
    Лелеяла тень... 
    Ах, бабушкин сад! 
    Как был бы я рад 
    Опять погулять 
    Опять помечтать 
    В заветной тени, 
    В отрадной тиши - 
    Все скорбные дни, 
    Все горе души 
    На миг позабыть, 
    И жизнь полюбить 


    В Москве

    Предо мной Иван Великий,
    Предо мною - вся Москва.
    Кремль-от, Кремль-от, погляди-ка!
    Закружится голова.
    Русской силой так и дышит...
    Здесь лилась за веру кровь;
    Сердце русское здесь слышит
    И спасенье, и любовь.
    Старине святой невольно
    Поклоняется душа...
    Ах, Москва, родная, больно
    Ты мила и хороша!


    1847-1856

    В столице

    Полные народа
    Улицы большие,
    Шум непрестающий,
    Зданья вековые,
    И под небом звездным
    Город бесконечный, -
    Обо всем об этом
    Я мечтала вечно;
    У себя в деревне,
    В тишине, в покое
    Все это казалось
    Мне прекрасней вдвое.
    А теперь, в столице,
    Я томлюсь тоскою:
    И по роще темной,
    Пахнущей смолою,
    Где поутру хоры
    Птичек раздавались
    И деревья с шумом
    Медленно качались;
    И по речке синей,
    Что течет небрежно
    И журчит струями
    Вдумчиво и нежно,
    Берега лаская
    Влагою прохладной;
    И по иве старой,
    Чтосклонилась жадно
    Над прудом широким,
    И в него глядится,
    И как будто вечно
    Жаждою томится...
    Есть еще сосед там,
    Он простой, несветский,
    Но он весь проникнут
    Добротою детской...
    Повидаться с ним бы
    Я теперь желала
    И сказать, как прежде
    Я глупа бывала...


    1847-1856

    В сумерки

    Я в поздние сумерки часто
    Сижу у окна и во мраке
    Пою заунывные песни
    Иль думаю странные думы,
    Иль на дом соседа смотрю я -
    И вижу: мгновенно в нем окна
    Светлеют, и свечи мелькают,
    Мелькают порой и головки,
    Вечернюю жизнь начиная...
    Порою мне грустно бывает;
    Порой же луч света, ко мне пробиваясь,
    Счастием тихим меня обдает.


    Вечер

    Повсюду тишина: природа засыпает
    И звезды в высоте так сладостно горят!
    Заря на западе далеком потухает,
    По небу облачка едва-едва скользят.
    О, пусть душа моя больная насладится
       Такою же отрадной тишиной!
       Пусть чувство в ней святое загорится
       Вечернею блестящею звездой!
    Но отчего я так тоскую и страдаю?
    Кто, кто печаль мою поймет и усладит?
    Я ничего теперь не жду, не вспоминаю;
    Так что ж в моей душе?.. Вокруг меня всё спит;
    Ни в чем ответа нет... лишь огненной чертою
    Звезда падучая блеснула предо мною.


    1846

    Взгляд

    Я помню взгляд, мне не забыть тот взгляд! - 
    Он предо мной горит неотразимо: 
    В нем счастья блеск, в нем чудной страсти яд, 
    Огонь тоски, любви невыразимой. 
    Он душу мне так сильно волновал, 
    Он новых чувств родил во мне так много, 
    Он сердце мне надолго оковал 
    Неведомой и сладостной тревогой! 


    1847

    Возврат весны

    Что в душу мне так дивно льется?
    Кто шепчет сладкие слова?
    Зачем, как прежде, сердце бьется,
    Невольно никнет голова?..
    
    Зачем отрадою нежданной
    Опять я, грустная, полна?
    Зачем весной благоуханной
    В сны счастия погружена?
    
    Надежд, уснувших так глубоко,
    Кто разбудил кипучий рой?
    Прекрасно, вольно и широко
    Кто жизнь раскинул предо мной?
    
    Или еще не отжила я
    Моей весны всех лучших дней?
    Или еще не отцвела я
    Душой тревожною моей?


    1845

    Возрождение

    Во мгле печальных заблуждений,
    В тяжелом сне душа была,
    Полна обманчивых видений;
    Ее тоска сомненья жгла.
    
    Но ты явился мне: сурово
    С очей души завесу снял,
    И вещее промолвил слово,
    И мрак сомненья разогнал.
    
    Явился ты, мой гений грозный,
    Разоблачил добро и зло,
    И стало на душе светло -
    Как в ясный день... зимы морозной...


    1847

    * * *

    Всё бы я теперь сидела да глядела!
    Я глядела бы всё на ясное небо,
    На ясное небо да на вечернюю зорю, -
    Как заря на западе потухает,
    Как на небе зажигаются звезды,
    Как вдали собираются тучи
    И по ним молнья пробегает...
    Всё бы я теперь сидела да глядела!
    Я глядела бы всё в чистое поле, -
    Там, вдали, чернеет лес дремучий,
    А в лесу гуляет вольный ветер,
    Деревам чудные речи шепчет...
    Эти речи для нас непонятны;
    Эти речи цветы понимают, -
    Им внимая, головки склоняют,
    Раскрывая душистые листочки...
    Всё бы я теперь сидела да глядела!..
    А на сердце тоска, будто камень,
    На глазах пробиваются слезы...
    Как, бывало, глядела я другу в очи, -
    Вся душа моя счастьем трепетала,
    В моем сердце весна расцветала,
    Вместо солнца любовь светила...
    Век бы целый на него я глядела!..


    1847

    * * *

    Всё ты уносишь, нещадное время, -
    Горе и радость, дружбу и злобу;
    Всё забираешь всесильным полетом;
    Что же мою ты любовь не умчало?
    Знать, позабыло о ней ты, седое;
    Или уж слишком глубоко мне в душу
    Чувство святое запало, что взор твой,
    Видящий всё, до него не проникнул?


    <1846>

    * * *

    Говорят - придет пора,
    Будет легче человеку,
    Много пользы и добра
    Светит будущему веку.
    
    Но до них нам не дожить
    И не зреть поры счастливой,
    Горько дни свои влачить
    И томиться терпеливо...
    
    Что ж? Закат печальных дней
    Пусть надеждой озарится,
    Что и ярче и светлей
    Утро мира загорится.
    
    
    А быть может, - как узнать? -
    Луч его и нас коснется,
    И придется увидать,
    Как заря с зарей сойдется...
    


    1857

    * * *

    Грустная картина!
    Облаком густым
    Вьется из овина
    За деревней дым.
    Незавидна местность:
    Скудная земля,
    Плоская окрестность,
    Выжаты поля.
    Всё как бы в тумане,
    Всё как будто спит...
    В худеньком кафтане
    Мужичок стоит,
    Головой качает -
    Умолот плохой,
    Думает-гадает:
    Как-то быть зимой?
    Так вся жизнь проходит
    С горем пополам;
    Там и смерть приходит,
    С ней конец трудам.
    Причастит больного
    Деревенский поп,
    Принесут сосновый
    От соседа гроб,
    Отпоют уныло...
    И старуха мать
    Долго над могилой
    Будет причитать...


    1848

    * * *

    Да, я вижу, - безумство то было:
    В наше время грешно так любить
    И души благодатные силы
    Об единое чувство разбить.
    
    Но, быть может, с тобой мы и правы:
    Увлеклися в недобрый мы час,
    Пылкой юности демон лукавый
    Отуманил неопытных нас.
    
    Думал ты, что любил меня страстно,
    По тебе я сходила с ума;
    Наша встреча могла быть опасна,
    Я теперь это вижу сама.
    
    Но едва очарованной чаши
    Мы коснулись устами с тобой,
    Как уж души разрознились наши
    И пошел ты дорогой иной.
    
    Горько было, я много страдала,
    И в любовь моя вера прошла,
    Но в то время я духом не пала -
    Гордо, смело удар приняла.
    
    А теперь уж и чувство погасло,
    Стала жизнь и пуста, и темна;
    И душа - как лампада без масла,
    Догоревшая ярко до дна.


    1856

    До свидания

    Не говори, не повторяй 
    Мне слова страшного "прощай"; 
    Отравой горького сознанья 
    Моей души не помрачай, 
    С улыбкой руку мне подай 
    И тихо молви: "до свиданья". 


    Заколдованное сердце

    Что тебя обманывать напрасно: 
    Нет, не верь волненью моему! 
    Если взор порою вспыхнет страстно, 
    Если руку я тебе пожму, - 
    Знай: то прежних дней очарованье 
    Ты во мне искусно пробудил; 
    То другой любви воспоминанье 
    Взор мой вдруг невольно отразил. 
    Друг мой! Я больна неизлечимо - 
    Не тебе недуг мой исцелить! 
    может быть, могу я быть любима, 
    Но сама уж не могу любить! 
    Говорят, есть в свете злые люди, 
    Колдовства имеют страшный дар; 
    Никогда не вырвать уж из груди 
    Силы их неотвратимых чар; 
    Говорят, что есть слова и речи - 
    В них таится чудный заговор: 
    Говорят, есть роковые встречи, 
    Есть тяжелый и недобрый взор... 
    Видно, в пору молодости страстной, 
    В самом лучшем цвете бытия, 
    Я сошлась с волшебником опасным, - 
    Той порою сглазил он меня... 
    Произнес таинственное слово, 
    Сердце мне навек заговорил, 
    И недугом тяжким и суровым 
    Жизнь мою жестоко отравил... 


    * * *

    Лучший перл таится
    В глубине морской;
    Зреет мысль святая
    В глубине души.
    Надо сильно буре
    Море взволновать,
    Чтоб оно, в бореньи,
    Выбросило перл;
    Надо сильно чувству
    Душу потрясти,
    Чтоб она, в восторге,
    Выразила мысль.


    <1843>

    * * *

    Любви не может быть меж нами: 
    Ее мы оба далеки; 
    Зачем же взглядами, речами 
    Ты льешь мне в сердце яд тоски? 
    
    Зачем тревогою, заботой 
    С тобой полна душа моя? 
    Да, есть в тебе такое что-то, 
    Чего забыть не в силах я; 
    
    Что в день печали, в день разлуки 
    В душе откликнется не раз, 
    И старые пробудит муки, 
    И слезы вызовет из глаз. 


    1848

    * * *

    Люди много мне болтали 
    О тебе добра и худа; 
    Но на все пустые толки 
    Я с презреньем отвечала. 
    пусть кричат, что им угодно, 
    Про себя я говорила, 
    Мне всю правду сердце скажет: 
    Лучше всех оно сумеет 
    Различить добро и худо. 
    И с тех пор, как полюбила 
    Я тебя, прошло не мало 
    Дней веселых и печальных; 
    Разгадать же и теперь я 
    Не могу, как ни стараюсь, 
    Что в тебе я так любила; 
    То ли, что хвалили люди, 
    Или то, что осуждали?.. 


    * * *

    Меня гнетет тоски недуг; 
    Мне скучно в этом мире, друг; 
    Мне надоели сплетни, вздор - 
    Мужчин ничтожный разговор. 
    Смешной, нелепый женщин толк, 
    Их выписные бархат, шелк, - 
    Ума и сердца пустота 
    И накладная красота. 
    Мирских сует я не терплю, 
    Но божий мир душой люблю, 
    Но вечно будут милы мне - 
    И звезд мерцанье в вышине, 
    И шум развесистых дерев, 
    И зелень бархатных лугов, 
    И вод прозрачная струя, 
    И в роще песни соловья. 


    Милосердный самарянин

    Покрытый ранами, поверженный во прах, 
    Лежал я при пути в томленье и слезах 
    И думал про себя в тоске невыразимой; 
    "О, где моя родня? Где близкий? Где любимый? о 
    И много мимо шло... Но что ж? Никто из них 
    Не думал облегчить тяжёлых ран моих. 
    Иной бы и желал, да в даль его манила 
    Житейской суеты губительная сила, 
    Иных пугал вид ран и мой тяжёлый стон. 
    Уж мной овладевал холодный смерти сон, 
    Уж на устах моих стенанья замирали. 
    В тускнеющих очах уж слёзы застывали... 
    Но вот пришёл один, склонился надо мной 
    И слёзы мне отёр спасительной рукой; 
    Он был неведом мне, но полн святой любовью - 
    Текущею из ран не погнушался кровью: 
    Он взял меня с собой и помогал мне сам, 
    И лил на раны мне целительный бальзам, - 
    И голос мне сказал в душе неотразимый: 
    "Вот кто родня тебе, кто близкий, кто любимый!" 


    * * *

    Много капель светлых 
    В сине море падает; 
    Много искр небесных 
    Людям посылается. 
    Не из каждой капли 
    Чудно образуется 
    Светлая жемчужина, 
    И не в каждом сердце 
    Искра разгорается 
    Пламенем живительным! 


    * * *

    Много лет ладью мою носило
    Всё в виду цветущих берегов...
    Сердце их и звало, и манило,
    Но ладья всё дальше уходила
    И неслась по прихоти валов.
    
    А потом, в пространстве беспредметном,
    Поплыла в неведомую даль.
    Милый край мелькал едва заметно,
    И кругом всё было безответно
    На мои моленья и печаль.
    
    Облака мне звезды застилали;
    Моря шум был грозен и суров;
    И порой громады выступали
    Голых скал, - они меня пугали
    Мрачным видом чуждых берегов.
    
    Наконец ко пристани бесплодной
    Принесло убогую ладью,
    Где душе, печальной и холодной,
    Не развиться мыслию свободной,
    Где я жизнь и силы погублю!


    1857

    Молитва к Божией Матери

    Мира заступница, Матерь всепетая!
    Я пред Тобою с мольбой:
    Бедную грешницу, мраком одетую,
    Ты благодатью прикрой!
    Если постигнут меня испытания,
    Скорби, утраты, враги,
    В трудный час жизни, в минуту страдания,
    Ты мне, молю, помоги!
    Радость духовную, жажду спасения
    В сердце мое положи:
    В царство Небесное, в мир утешения
    Путь мне прямой укажи! 


    Н.А. Некрасову

    Стих твой звучит непритворным страданьем, 
    Будто из крови и слез он восстал! 
    Полный ко благу могучим призваньем, 
    Многим глубоко он в сердце запал. 
    Он неприятно счастливцев смущает 
    Гордость и спесь восстают из него; 
    Он эгоизм глубоко потрясает, - 
    Верь мне - не скоро забудут его! 
    Льнут к нему чутким, внимательным ухом 
    Души, измятые жизни грозой; 
    Внемлют ему все, скорбящие духом, 
    Все, угнетенные сильной рукой... 


    Н.Ф. Щербине

    Боясь житейских бурь и смут,
    Бежишь ты, грустный, от людей.
    Ты ищешь сладостных минут
    Под небом Греции твоей.
    Но верь, и там тебя найдут
    Людские ропот, плач и стон;
    От них поэта не спасут
    Громады храмин и колонн.
    Себялюбиво увлечен
    Ты блеском чувственной мечты, -
    Прерви эпикурейский сон,
    Оставь служенье красоты -
    И скорбным братьям послужи.
    За нас люби, за нас страдай...
    И духа гордости и лжи
    Стихом могучим поражай.


    <1857>

    На пути

    Я гляжу на дорогу уныло,
    Незавиден и тесен мой путь!
    Я теряю и бодрость, и силу,
    Мне пора бы давно отдохнуть.
    
    Даль не манит уж больше надеждой,
    Мало радостных встреч на пути,
    Часто об руку с грубой невеждой,
    С глупой спесью случалось идти.
    
    И нередко меня нагоняли
    Пошлость, зависть и яд клеветы,
    Утомленную душу терзали,
    Мяли лучшие жизни цветы.
    
    Было добрых сопутников мало,
    Да и те отошли далеко...
    Я осталась одна, я устала, -
    Этот путь перейти не легко!


    1857

    * * *

    Не зови меня бесстрастной 
    И холодной не зови - 
    У меня в душе немало 
    И страданья и любви. 
    Проходя перед толпою, 
    сердце я хочу закрыть 
    Равнодушием наружным 
    Чтоб себе не изменить. 
    Так идет пред господином 
    Затая невольный страх, 
    Раб, ступая осторожно, 
    С чашей полною в руках. 


    * * *

    Не твердил он мне льстивых речей, 
    Не смущал похвалою медовой 
    Но запало мне в душу навек 
    Его резко-правдивое слово... 
    Он по-своему как-то любил, 
    Но любил он глубоко и страстно! 
    Жизни он не считал никогда 
    Глупой шуткой иди даром напрасным. 
    Он порой предрассудки бранил, 
    Но в душе его не было злобы; 
    Слову честному, дружбе, любви 
    Он был верен и предан до гроба. 
    И хоть часто терзали его 
    Неудачи, враги и сомненья, 
    Но он умер с надеждой святой, 
    Что настанет пора обновленья. 
    Что поймет, наконец, человек 
    Что идет он дорогой лукавой, 
    И сознает неправду душой, 
    И воротит на счастие право... 
    Не твердил он мне льстивых речей, 
    Не смущал похвалою медовой 
    Но запало мне в душу навек 
    Его резко-правдивое слово... 


    * * *

    Нет, никогда поклонничеством низким 
    Я покровительства и славы не куплю, 
    И лести я ни дальним и ни близким 
    Пред тем, что я всегда глубоко презирала, 
    Пред чем, порой, дрожат достойные, - увы! - 
    Пред знатью гордою, пред роскошью нахала 
    Я не склоню свободной головы. 
    Пройду своим путем, хоть горестно, но честно, 
    Любя свою страну, любя родной народ: 
    И, может быть, к моей могиле неизвестной 
    Бедняк иль друг со вздохом подойдет; 
    На то, что скажет он, на то, о чем помыслить, 
    Я, верно, отзовусь бессмертною душой... 
    Нет, верьте, лживый свет не знает и не смыслит, 
    Какое счастье быть всегда самим собой!.. 


    Нива

    Нива, моя нива, 
    Нива золотая! 
    Зреешь ты на солнце, 
    Колос наливая, 
    По тебе от ветру, - 
    Словно в синем море, - 
    Волны так и ходят, 
    Ходят на просторе. 
    Над тобою с песней 
    Жаворонок вьется; 
    Над тобою и туча 
    Грозно пронесется. 
    Зреешь ты и спеешь, 
    Колос наливая, - 
    О людских заботах 
    Ничего не зная. 
    Уноси ты ветер, 
    Тучу градовую; 
    Сбереги нам, боже, 
    Ниву трудовую!.. 


    Ноктурно

    Полночь глухая. Ты думаешь: все уж уснуло,
    Все тихо, и мир, как кладбище, безмолвен.
    Неправда! Прислушайся: шепчут впросонках деревья,
    Кузнечик в высокой траве распевает.
    Прислушайся к сердцу: безмолвно ль оно?
    Прислушайся к думам своим: молчит ли твой ум?
    Мой друг! в нашей жизни нет тишины совершенной;
    Безмолвна лишь смерть; но и в этом безмолвье
    Отыщешь ты нечто такое, что страшно
    И сладко, и чудно душе говорит!


    1844-1847

    * * *

    Ночь. Всё тихо. Только звезды
    Неусыпные блестят
    И в струях реки зеркальной
    И мелькают, и дрожат;
    Да порою пробегает
    Легкий трепет по листам
    Или сонный жук лениво
    Прожужжит привет цветам.
    Полно нам с тобой так поздно
    Под деревьями сидеть
    И с мечтой неисполнимой
    Грустно на небо смотреть
    И, как детям, любоваться
    И звездами, и рекой:
    О другом давно пора уж
    Нам подумать бы с тобой.
    Посмотри, ведь ты седеешь,
    Да и я уж не дитя;
    Путь далек, притом не гладок, -
    Не пройдешь его шутя!
    И не вечно будут звезды
    Нам так ласково сверкать:
    То и жди, беда, как туча,
    Набежит на нас опять...
    Вот и надобно подумать,
    Чтобы нас она врасплох
    Не застала, чтоб рассудок
    Силы нам собрать помог,
    Чтоб взглянуть в глаза несчастью
    С думой смелой и прямой,
    Чтоб не пасть нам перед горем,
    А возвыситься душой...


    1848

    * * *

    Ночь... Вот в сад тенистый
    Стукнуло окно...
    Льется воздух чистый;
    Люди спят давно.
    
    Но с землей украдкой
    Звезды говорят;
    И в раздумье сладком
    Дерева стоят...
    
    Как теперь отрадно
    Ей, одной, вздохнуть!
    Как впивает жадно
    Свежий воздух в грудь.
    
    И спустились руки
    За окно... в тиши
    Слышатся ей звуки
    В глубине души.
    
    Им она внимает...
    И, в тоске немой,
    Сердце замирает,
    Взор горит слезой...


    1847-1856

    Облака

    Смотрю на облака без мысли и без цели.
    Опять вы, легкие, с весною прилетели!
    Опять вы, вольные, по выси голубой
    Воздушной, светлою гуляете грядой;
    Опять гляжу на вас печальными очами, -
    И как желала б я помчаться вслед за вами!


    1847-1856

    П***

    Напрасно ты сулишь так жарко славу мне:
    Предчувствие мое, я знаю, не обманет,
    И на меня она, безвестную, не взглянет.
    Зачем будить мечты в душевной глубине?
    
    На бедный, грустный стих мне люди не ответят,
    И, с многодумною и странною душой,
    Я в мире промелькну падучею звездой,
    Которую, поверь, не многие заметят.


    1847 (?)

    Посев

    Сеятель вышел с кошницею в поле, 
    Семя бросает направо, налево; 
    Тучная пашня его принимает; 
    Падают зёрна куда ни попало: 
    Много их пало на добрую землю, 
    Много в глубокие борозды пало, 
    Многие ветер отнёс на дорогу, 
    Много под глыбы заброшено было. 
    Сеятель, труд свой окончив, оставил 
    Поле, и ждал изобильной он жатвы. 
    Зёрна почуяли жизнь и стремленье; 
    Быстро явились зелёные всходы, 
    К солнцу тянулися гибкие стебли 
    И достигали назначенной цели - 
    Плод принести и обильный, и зрелый. 
    Те же, что в борозды, иль на дорогу, 
    Или под глыбы заброшены были, 
    Тщетно стремяся к назначенной цели, 
    Сгибли, завяли в борьбе безысходной... 
    Солнце и влага им были не в пользу! 
    Жатва меж тем налилась и созрела; 
    Жатели вышли весёлой толпою, 
    Сноп за снопом набирают ретиво; 
    Радостно смотрит хозяин на ниву, 
    Видит созревшие в меру колосья 
    И золотистые, полные зёрна; 
    Тех же, что пали в бесплодную землю, 
    Тех, что увяли в тяжёлой истоме, 
    Он и не ведает, он и не помнит!.. 


    1857

    Посещение

    Осенним то вечером было;
    Пронзительно ветер свистал
    И желтые листья деревьев -
    Последние листья срывал.
    В одном городке отдаленном
    Красивенький домик стоял;
    Затворены крепко ворота,
    Не видно движения в нем,
    И чистые стекла окошек
    Давно не светились огнем.
    В тот вечер по улице мрачной
    Один пешеход проходил;
    Высок он был, молод и статен
    И, видно, куда-то спешил.
    И ярко так очи сверкали
    Сквозь темную дымку ресниц,
    И черные кудри лежали
    Густою волною до плеч.
    И вот перед домиком стал он
    С волненьем и тайной тоской;
    Помедлил, потом постучался
    В калитку и раз, и другой.
    И вышел, кряхтя и вздыхая,
    Слуга престарелый с огнем,
    Приветливо кланялся гостю,
    Его осветя фонарем.
    "Господ, сударь, наших нет дома".
    - Я знаю, - ответ был, - впусти;
    Ведь в комнаты можно, надеюсь,
    Без них ненадолго войти? -
    "Давно, сударь, вы не бывали,
    Совсем позабыли об нас!
    А прежде частенько ходили...
    Сейчас отопру вам, сейчас!"
    И в чистые комнаты робко
    Вошел посетитель с тоской,
    Он все в них осматривал жадно;
    Вдруг очи блеснули слезой,
    И он перед женским портретом,
    Как будто прикованный, стал...
    И долго он им любовался,
    И что-то ему все шептал...
    "Да, барышня тут как живая, -
    С улыбкой служитель сказал, -
    Жених ее скоро приедет...
    Немолод, зато генерал!"
    И гость, как змеей уязвленный,
    Вздрогнул и поник головой;
    И долго стоял неподвижно,
    Печальный и бледный такой;
    Потом, как от сна пробудившись,
    Махнул безотрадно рукой
    И быстро из домика вышел,
    В волненьи и с тайной тоской...
    А небо осеннее тмилось,
    И ветер ставнями стучал
    И желтые листья деревьев -
    Последние листья срывал.
    И скоро потом воротились
    В свой домик уютный они;
    И вечером вновь замелькали
    Приветные в окнах огни.
    Доволен и ясен хозяин,
    Супруга его весела;
    Одна только дочь молодая
    Задумчива что-то была.
    Невольно порой замирала
    Улыбка у ней на устах,
    И часто светилися слезы
    В больших и прекрасных глазах.
    Взгляните, как, грустно склонивши
    Головку на руки, она
    Сидит и мечтает о чем-то
    В час сумерек тихий, одна.
    Вот дверь отворилась тихонько,
    Послышались чьи-то слова,
    И вскоре потом появилась
    Седая слуги голова.
    "Вчера еще, Ольга Петровна,
    Хотел я вам что-то сказать...
    Да все помешать вам боялся,
    Изволили книжку читать.
    Владимир Сергеич намедни
    Сюда заходили без вас,
    На ваш все портрет любовались,
    С него не сводили и глаз.
    Спросил его: долго ль пробудет?
    - "Не знаю", - он мне отвечал;-
    Да скучный такой и угрюмый;
    Все время, что был здесь, молчал".
    О, как она вся встрепенулась,
    Как жизнь заиграла в чертах,
    И сколько любви и блаженства
    Зажглося в прекрасных глазах!
    Чрез час уж служитель усердный,
    Прохваченный ветром, дождем,
    Закутанный старой шинелью,
    Шел улицей грязной с письмом...
    К гостинице ветхой и сальной -
    Приюту приезжих - спешил.
    
    "Не здесь ли Карменский?" - в воротах
    Мальчишку с метлой он спросил.
    - Он утром сегодня уехал, -
    Ему тот, зевая, сказал.
    Вернулся старик недовольный
    И что-то дорогой ворчал...
    Но это письмо захотите,
    Быть может, вы сами прочесть?
    Оно перед вами, - смотрите,
    Как много безумья в нем есть:
    
    "Они меня мучили долго,
    Любовь называя мечтой;
    Сказали: тебя позабыл он,
    Давно уже занят другой...
    Шли годы; ни вести, ни слуху.
    Как будто ты умер, мой друг;
    Язвили и гнев, и насмешки
    Больной, ослабевший мой дух...
    Явился жених мне богатый,
    С холодным и резким лицом...
    Просили меня, умоляли,
    И мы поменялись кольцом.
    Я гибла, не видя отрады,
    Не видя спасенья ни в чем.
    Я думала: все изменило,
    Во всем обманулась, во всем!
    Но здесь ты! душа оживает...
    О, если ты любишь меня, -
    Приди! Я давно ожидаю
    С безумной надеждой тебя.
    Приди же! на все я готова,
    С тобою повсюду пойду,
    Спаси, пока есть еще время!
    От них ничего я не жду..."
    
    С какою тоской и волненьем
    Бедняжка ответа ждала!
    А вот и старик воротился...
    О, что-то судьба ей дала!
    
    Он в комнату медленно входит,
    Письмо ей назад отдает;
    Она его, мрачно и молча,
    Дрожащей рукою берет.
    
    Ни слова, ни вздоха, ни слезки!
    Поникла на грудь головой,
    И только письмо безотчетно
    Сжимает дрожащей рукой...
    
    С немилым ее обвенчали;
    Цветы и брильянты на ней;
    На свадьбе так весело, ярко, -
    Наехало много гостей.
    А что же она?.. Э, читатель!
    Какое нам дело с тобой
    До ближнего тайных страданий...
    Мы сами страдаем порой,
    Порой и поплачем украдкой,
    Поропщем, пожалуй, подчас...
    Да что же? Никто ведь не спросит
    Об этом с участьем у нас...
    А если и спросит - что пользы?
    В сочувствии веры в нас нет:
    За дерзость сочтем мы участье -
    И горек наш будет ответ.


    1847-1856

    * * *

    После долгой тяжелой разлуки, 
    При последнем печальном свиданьи, 
    Не сказала я другу ни слова 
    О моем безутешном страданьи; 
    Ни о том, сколько вынесла горя, 
    Ни и том, сколько слез пролила я, 
    Как безрадостно целые годы 
    Понапрасну его все ждала я 
    Нет, лишь только его увидала, 
    Обо всем, обо всем позабыла; 
    Не могла одного позабыть я - 
    Что его беспредельно любила... 


    Приближающаяся туча

    Как хорошо! В безмерной высоте
    Летят рядами облака, чернея...
    И свежий ветер дует мне в лицо,
    Перед окном цветы мои качая;
    Вдали гремит, и туча, приближаясь,
    Торжественно и медленно несется...
    Как хорошо! Перед величьем бури
    Души моей тревога утихает.


    1845

    Прощай

    Прощай! Не нужно мне участья: 
    Не жалуюсь, не плачу я, 
    Тебе - вся прелесть бытия, 
    Тебе - весь блеск земного счастья, 
    Тебе - любовь, тебе - цветы, 
    Тебе - все жизни наслажденья; - 
    Мне - сердца тайные мученья 
    Да безотрадные мечты. 
    Прощай! Пришла пора разлуки... 
    Иду в печальный долгий путь... 
    Бог весть, придется ль отдохнуть 
    Мне здесь от холода и скуки! 


    Ранним утром

    Отворить окно; уж солнце всходит,
    И, бледнея, кроется луна,
    И шумящий пароход отходит,
    И сверкает быстрая волна...
    Волга так раскинулась широко,
    И такой кругом могучий жизни хор,
    Силу родины так чувствуешь глубоко;
    В безграничности теряется мой взор.
    Сердце будто весть родную слышит, -
    В ней такая жизни глубина...
    Оттого перо лениво пишет -
    Оттого, что так душа полна.


    1847-1856

    Сила звуков

    Из ума у меня не выходит
    Всё та песня, что пели вчера;
    Всё мне грустные думы наводит,
    Всё звучит мне страданьем она.
    Я сегодня работать хотела,
    Но лишь только иголку взяла,
    Как в глазах у меня потемнело
    И склонилась на грудь голова;
    Как недугом лихим охватило
    Теми звуками душу мою,
    И болезненно сердце заныло...
    И шепчу всё: "Люблю я, люблю!.."


    1847

    Скоро весна

    Скоро весна! Но смотри: под горячим лучом
    Снег исчезает заметно; скворцы прилетели;
    В воздухе жизнь, и по небу плывут облака;
    С крыш, точно жемчуг, звуча и сверкая,
    Падают капли; дышит все мыслью одной,
    Полно одною надеждой: скоро весна!
    Стало мне вдруг хорошо и легко, так легко,
    Будто в душе моей также весна настает...


    1847-1856

    Скучный вечер

    Как мне вечером скучно одной,
    Да притом же не в шутку больной!
    Я б охотно послушала сказки,
    Дождалась бы и глупой развязки;
    А уж если бы песню кто спел,
    Мой недуг бы как раз отлетел.
    Мне работать, читать запретили.
    Да еще бы хоть звезды светили!
    Нет, в окошко, темна, холодна,
    Ночь угрюмая смотрит одна;
    Шумно сани порой проезжают,
    Да у дома в потемках мерцают,
    И лениво, и тускло горя,
    Покривленные два фонаря.
    С каждым часом минуты длиннее,
    С каждым часом в душе холоднее.
    Вот и песня... Спасибо тому,
    Кто запел, невзирая на тьму, -
    И не мыслит о том, не гадает,
    Кто ему с наслажденьем внимает:
    Для себя одного он поет
    И по улице дальше идет...


    1848

    Теперь не то

    Уж теперь не то, что было прежде!
    Грустно мне, как вспомню о былом:
    Раскрывалась сладко грудь надежде
    И мечтам о счастии земном.
    
    В горе я вдавалась безотчетно,
    Без сознанья радостна была
    И вперед глядела беззаботно,
    Не страшася ни людей, ни зла.
    
    Уж теперь не то, что прежде было!
    Равнодушно я гляжу на свет;
    В сердце грустно стало и уныло,
    И желаний прежних больше нет.
    
    Жизнь теперь я лучше разумею:
    Счастья в мире перестав искать,
    Без надежды я любить умею
    И могу без ропота терять.


    1845

    * * *

    Тихо я бреду одна по саду, 
    Под ногами желтый лист хрустит, 
    Осень льет предзимнюю прохладу, 
    О прошедшем лете говорит. 
    Говорит увядшими цветами, 
    Грустным видом выжатых полей 
    И холодными, сырыми вечерами, - 
    Всей печальной прелестью своей. 
    Так тоска душе напоминает 
    О потере наших лучших дней, 
    Обо всем, чего не возвещает 
    Эта жизнь - жестокий чародей! 


    Тунеядцам

    Не вспыхнут светлым убежденьем
    В них семена святой любви,
    Не обновятся возрожденьем
    Сердца, погрязшие во лжи.
    
    Нет, задушевной правды слову
    В уме их корню не пустить
    И за него венок терновый
    На голове им не носить!
    
    Бесстрастны, суетны и вялы,
    Без пользы для страны родной,
    Они лениво и устало
    Идут избитою тропой...
    
    <. . . . . . . . . . . . . .>
    
    Звездой надежда избавленья
    Из-под ярма великих зол,
    И грех неправого владенья
    Для них не кажется тяжел.
    
    Для их души одна потреба -
    Чтоб сытым быть, покойно спать...
    За то не дастся им от неба
    Призваний высших благодать.


    1857

    Туча

    Ты на край небосклона далекий
    Посмотри - там сбирается туча,
    То предвестница бури жестокой,
    И грозна, и темна, и могуча.
    
    Набежит, пролетит! - беспощадно
    Разрушенье прольет на пути;
    Много жертв унесет она жадно,
    Многим силы ее не уйти.
    
    Пронесется бедою бывалой,
    Смоет хижины бедных людей,
    Вырвет с корнем деревьев немало,
    Потрясет и дворцы богачей...
    
    Но зато, что останется цело
    После этой грозы роковой,
    Может жить и покойно, и смело,
    Наслаждаясь благой тишиной,
    
    И очищенным воздухом вволю
    Обновленною грудью дышать, -
    И во всем божьем мире на долю
    По желанью себе выбирать...


    1857

    * * *

    Ты всюду предо мной: повеет ли весна,
    Я чувствую тебя в ее отраде тайной;
    Любуюсь ли цветком, я уж тоски полна, -
    Я мыслю о тебе; забросит ли случайно
    Холодная луна свой бледный луч ко мне,
    Иль кроткая звезда вечерняя сияет, -
    Всё это мне тебя, мой друг, напоминает.
    Я плачу о тебе в печальной тишине.
    Тоской, любовию, разлукою томима,
    Вся жизнь моя - бессильная борьба...
    Меня гнетет недуг неисцелимый
    И неизбежный, как судьба...


    1847

    * * *

    Ты знаешь ли, мой друг, я видела Брюллова!
    Как вспомню, веришь ли, заплакать я готова,
    Так чувством сладостным душа моя полна,
    Так встречей с гением она потрясена.
    Мне не забыть всю жизнь отрадной этой встречи,
    Ни мастерской его, ни вдохновенной речи.
    И все мне видится чудесных ряд картин;
    Да, он мечты своей и думы - властелин.
    Все образы ему доступны и покорны;
    Все дышит, движется под кистью животворной.
    Я видела его! Усталый и больной,
    Он полон светлого живого вдохновенья.
    Я перед ним в немом стояла умиленьи,
    Напрасно мой язык искал речей и слов, -
    Я только и могла твердить: Брюллов! Брюллов!


    1847-1856

    * * *

    Ты скоро меня позабудешь, 
    Но я не забуду тебя; 
    Ты в жизни разлюбишь, полюбишь, 
    А я - никого,никогда! 
    Ты новые лица увидишь 
    И новых друзей изберешь; 
    Ты новые чувства узнаешь 
    И, может быть, счастье найдешь. 
    Я - тихо и грустно свершаю, 
    Без радостей, жизненный путь; 
    И как я люблю и страдаю - 
    Узнает могила одна! 


    1844

    Тяжелый час

    Что чувствовала я в минуту роковую, 
    И сколько я в тот час перестрадала - 
    То знает бог, то знает это сердце! 
    Казалось, все во мне убито было; 
    Способность лишь страдать одна мне оставалась - 
    Способность жалкая! Я все пережила... 
    Я думаю, что самый смерти час 
    Не может быть труднее и ужасней. 
    Смерть - что она? Покой, забвенье, сон, 
    Блаженство, может быть...а в ту минуту 
    Ни умереть и ни уснуть я не могла! 


    * * *

    Увы! и я, как Прометей,
    К скале прикована своей, -
    Мне коршун-горе сердце гложет,
    И луч небесного огня
    От рока не спасет меня
    И цепь сорвать мне не поможет!


    1857

    * * *

    Чем ярче шумный пир, беседа веселей,
    Тем на душе моей печальной тяжелей,
    Язвительнее боль сердечного недуга,
    И голос дальнего, оставленного друга
    Мне внятней слышится... Ах, бледный и худой,
    Я вижу образ твой, измученный нуждой!
    Среди довольных лиц, средь гула ликованья
    Он мне является с печатаю страданья,
    Оставленной на нем бесплодною борьбой
    С врагами, бедностью и самою судьбой!
    Быть может, в этот час, когда за ужин пышный
    Иду я средь других моей стопой неслышной,
    Ты, голоден и слаб, в отчаяньи немом,
    Лежишь один, в слезах, на чердаке глухом,
    А я тебе помочь не в силах и не властна!
    И, полная тоски глубокой и безгласной,
    Я никну головой, не слыша ничего,
    Под гнетом тайного унынья моего;
    Средь этой ветреной, себялюбивой знати
    Готова я рыдать неловко и некстати!..


    <1858>

    * * *

    Я все еще его, безумная, люблю! 
    При имени его душа моя трепещет; 
    Тоска по-прежнему сжимает грудь мою, 
    И взор горячею слезой невольно блещет. 
    
    Я все еще его, безумная, люблю! 
    Отрада тихая мне душу проникает, 
    И радость ясная на сердце низлетает, 
    Когда я за него создателя молю.


    1846

    * * *

    ...Я все хочу расслушать,
    Что говорят оне,
    Ветвистые березы,
    В полночной тишине?..
    Все хочется узнать мне,
    Зачем их странный шум
    Наводит мне так много,
    Так много сладких дум?
    Все хочется понять мне,
    О чем в тени ветвей
    Поет с таким восторгом
    Волшебник-соловей? -
    Вот отчего так долго,
    Так долго и одна
    В часы прохладной ночи
    Сижу я у окна.
    Вот отчего так часто
    В беседе я живой
    Вдруг становлюсь печальной,
    Недвижной и немой.


    1847-1856



    Всего стихотворений: 56



  • Количество обращений к поэту: 13726







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия