Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений
Переводы русских поэтов на другие языки

Русская поэзия >> Валериан Валерианович Бородаевский

Валериан Валерианович Бородаевский (1874-1923)


    Все стихотворения Валериана Бородаевского на одной странице


    Ад

    Певучим голоском, колебля тощий посох, 
    Про муки адские рассказывал монах... 
    Пел соловей о монастырских розах; 
    Лучилась звездочка в березовых ветвях, 
    Дремотно зыблющих сережки и листочки; 
    И, охмелев, неслись янтарные хрущи... 
    
    -- "Так сбудется от строчки и до строчки: 
    
    Возьмут тебя в каленые клещи"... 
    И, вскинув посох, сумрачный, грозится. 
    Замолк; потупился: "Вот так-то, милый брат!" 
    И теребить плачевную косицу. 
    -- "И подлинно... Уж если ад, так ад -- 
    Пунцовый, с бесами и серными парами!.." 
    О, звезды нежные! Влюбленный соловей! 
    И пусть она придет, с губящими глазами, 
    И этот ад сожжет меня скорей! 



    * * *

    Вижу там, в багреце заходящих лучей, 
    Паучок раскачался на нити своей. 
    -- Золотая березка, ты сдержишь меня? 
    -- Ты закинешь повыше, -- повыше меня? 
    Мимо мошек огнистых летит, упоен, 
    Как они -- окрылен, как они -- озарен. 
    И на ветер пустил хитроумную сеть. 
    Не беда ведь осенним деньком поговеть! 
    -- Золотая березка, ты вскинешь меня? 
    -- Золотая березка, ты любишь меня? 
    
    В багреце заходящих холодных лучей 
    Ты проходишь, шурша вдоль пустынных аллей. 
    Вот замедлишь. И глянешь... И сумрачный взгляд 
    Изольет в мою душу томительный яд. 
    Вырвут слабый, восторженно-жалобный крик 
    Эти красные губы и каменный лик. 
    -- Золотая березка, ты примешь меня? 
    -- Золотая березка, ты любишь меня? 



    * * *

    Вкруг колокольни обомшелой, 
    Где воздух так безгрешно тих, 
    Летают траурные стрелы 
    Стрижей пронзительных и злых. 
    
    Над кровью томного заката 
    Склоненных ив печаль светла. 
    И новых стрел душе не надо: 
    Душа все стрелы приняла. 
    
    Стрижи ватагою победной 
    Дочертят вещую спираль; 
    И, догорая, запад бледный 
    Отбросит пурпурную шаль. 
    
    И будут ив бездумны речи, 
    Как черствый ропот старика, 
    Когда одна стучит далече 
    Его дорожная клюка. 



    Карета

    Ах, карета, что еле плетется, 
    Ослабевшими дверцами машет! 
    Улица грубо смеется, 
    Ветер пронзительный пашет... 
    
    Голубая обивка слиняла, 
    И герб облупился древний. 
    Ты везла меня, дребезжала, 
    Подпевала душе моей гневной. 
    
    Там гуляла любезная сердцу, 
    Поджидала приезд желанный. 
    Распахну скрипучую дверцу, 
    И войдет с улыбкой венчанной. 
    
    Повернуть, шатаяся, клячи, 
    Посвистит толпа, провожая -- 
    Потому, что не могут иначе: 
    Мы простим, всех простим, дорогая. 
    
    Не поедем в наследственный терем, 
    Распряжем коней, спустим шторы -- 
    И в мечту свою пылко поверим, 
    И сплетем своих снов узоры. 
    
    А на утро покинем карету; 
    Как бродяга, встал день, беззаботен... 
    Разнесем наше счастье по свету 
    Под шарманку у всех подворотен. 



    * * *

    Кругом - одна лазурь. Прозрачен небосклон. 
    Трепещет речка в искрах золотистых. 
    Раскинулись ковры подснежников звездистых, 
    И слышен зябликов задорный перезвон. 
    
    Березки белые, как дружные сестрицы, 
    Лепечут что-то... Трудно их понять! 
    Высоко надо мной едва-едва видать 
    Последних журавлей отсталые станицы... 
    
    Праматерь смуглая, благослови меня! 
    Я - сердце, полное терзаний 
    Неутолимого огня. 
    Я - блудный сын среди твоих созданий. 
    Я только блудный сын, - благослови меня! 



    * * *

    Маскарад любите погребальный! 
    Да живит, как легкое вино, 
    Этот блеск цилиндров триумфальный, 
    Строй коней под черным домино,-- 
    
    Фонари, повязанные крепом, 
    Длинный гроб, где кто-то, притаясь, 
    В этом фарсе, милом и нелепом, 
    Мертвеца играет, не смеясь! 
    
    Хороши под балдахином дроги 
    И цветы из ласковых теплиц, 
    И зеленый ельник по дороге, 
    И слеза на выгибе ресниц... 
    
    И люблю, когда, со мной равняясь, 
    Подмигнет он радости моей. 
    Я молчу... Я тайно улыбаюсь 
    Черным маскам ряженых коней. 



    * * *

        Вячеславу Иванову
    
    Над пустынными полями видится 
    В облачках серебристая лествица. 
    До меня ли Любовь унизится? 
    Ты ли, Крепкий, грядешь из-за месяца? 
    
    Через грудь мою руки скрещаются, 
    Я вступаю на путь неизведанный, - 
    И ступени так томно качаются 
    Под пятой, землистому преданной. 
    
    От низин задымились туманы, 
    Голубые с алыми отливами. 
    Чей-то смех прозвенел так странно. 
    Белый образ под черными ивами. 
    
    Устоишь ли, воздушная лествица? 
    Отойдешь ли, чудо недостойному? 
    Серый зверь притаился у месяца. 
    В очи смотрит небесному Воину. 



    Ноктюрно

    Я тень зову, я жду Леилы. 
    Пушкин 
    
    Ко мне в жемчужнице, на черных лебедях, 
    Плывешь, любимая, и простираешь длани, 
    С глазами нежной и безумной лани 
    И розой в смольных волосах. 
    
    Тоскуя ждешь, да примет берег мой 
    Твою ладью и спутников прилежных. 
    Два черных лебедя у камней прибережных 
    Плывут торжественной четой. 
    
    И камни острые вонзаются им в грудь! 
    И перья черные развеяны ветрами. 
    Расширенный мятежными зыбями, 
    Влечется алый, алый путь... 
    
    Ко мне в жемчужнице, на черных лебедях, 
    Плывешь, любимая, и простираешь длани, 
    С глазами нежной и безумной лани 
    И розой в смольных волосах. 
    
    Как недвижимый страж, замерший на часах, 
    Я жду, когда, недлительно и строго, 
    Снесут тебя до бедного порога, 
    Подъяв на траурных крылах. 
    
    И слезы на обветренных глазах 
    Туманят даль; и пенистые гряды 
    Растут, гремят, вздымаются в громады, 
    Изнемогая на камнях. 
    
    Тоскуя ждешь, да примет берег мой 
    Твою ладью и спутников прилежных. 
    Два черных лебедя у камней прибережных 
    Плывут торжественной четой. 
    
    Твои глаза подъемлются с мольбой, 
    И видишь ты угрюмые теснины... 
    И воют волны с яростью звериной, 
    И брызжут пеной снеговой. 
    
    Воздвигнуты над грозною волной, 
    Презрев истому, лебеди стремятся, -- 
    Но скалы хмурые на встречу им толпятся 
    Неколебимою стеной. 
    
    И камни острые вонзаются им в грудь! 
    И перья черные развеяны ветрами. 
    Расширенный мятежными зыбями, 
    Влечется алый, алый путь... 



    * * *

    Нынче Горе мое нарядилось, 
    Надевало бальное платье; 
    Духами смеясь окропилось, 
    У зеркал примеряло запястья. 
    
    Нынче, Горе, твои именины. 
    Будет бал, торжествен и светел. 
    В алом -- дамы; в черном -- мужчины. 
    Я гостей улыбками встретил. 
    
    В нежном танце тебя закружу я, 
    Потону в твоем огненном взоре. 
    Как хочу твоего поцелуя, 
    Как люблю тебя нынче, Горе! 



    * * *

    Он нашел тебя, овца заблудшая, - 
    Не пугайся солнечного взгляда. 
    Для Него теперь ты - лучшая, 
    Ты - царица белого стада. 
    
    Забудь об оврагах глубоких, 
    Где нога твоя тайно скользила. 
    О ночах забудь темнооких 
    И о тех, кого ты любила. 
    
    Отдыхая на росистых травах, 
    Говори с цветами голубыми; 
    Но молчи про злую правду правых - 
    Ты, греховная, взнесенная над ними. 



    * * *

    Панихиды в синеве мерцают, 
    Зажжены рукой холодеющей. 
    Облетают, отлетают, 
    Те, что нежились в полдень млеющий. 
    
    Широко открытыми глазами 
    Смотрят в поле окна пустынные. 
    Над полями, над прудами 
    Нити тонкие, паутинные. 
    
    Паркой срезаны жизни скромные, 
    И концы их лаской светятся... 
    На кресты садятся темные, 
    Над могилой хотелось бы встретиться. 



    * * *

    Печаль опустошенной, затихающей души, 
    Где свет, словно в чаще, что расчистил топор. 
    
    Склоненные колени у последней межи, 
    Широкая улыбка, туманный взор. 
    
    Обнять, простить хотелось бы, обласкать ножи убийц, 
    Презрительной любовью одарить врагов: -- 
    
    Так Цезарь, в плаще закутанный, поверженный ниц, 
    Торжественно вступал в обитель богов. 



    Пир

    Зеленые, хитрые волны, со мной не лукавьте, 
    Честных объятий хочу я, старый пловец. 
    Мчите от берега прочь, песней забавьте. 
    Вокруг головы оплетите зеленый венец. 
    
    Вспененные гряды в зыби -- морское похмелье! 
    Тело, что бури ковали, не нужно земле. 
    Акулы, акулы, любил я ваш плеск и веселье 
    В холодной, глубинной, зеленой, колдующей мгле. 
    
    Вы, белые чайки, отраден ваш лёт замеделённый, 
    Склонитесь, приникните ближе к холодным губам! 
    Акулы и чайки, на пир! Кудрявой коровой 
    Увенчанный друг потрясает свой кубок червонный, 
    Где горькая кровь, что кипела по дальним морям. 



    Ранняя обедня

    Сумрак предрассветный... Буря снеговая... 
    Злоба вихрей бледных треплет ранний звон... 
    Колокол безумный бредит, обмирая, 
    И относит дальше взвеянных ворон. 
    
    Там, в приделе черном, засветилась свечка. 
    Что-то там скребется... Крыса или поп? 
    Протянулось дыма сизое колечко, 
    Замерцал глазетом позабытый гроб. 
    
    Яростная буря воет неустанно, 
    Бьется в стекла церкви льдистое крыло... 
    И зачем так холодно? И зачем так рано? 
    И зачем дороги снегом замело? 
    
    Не склонится ухо к тайне позабытой. 
    Нагорает свечка. Вырастает гроб. 
    Плачет воск один на каменные плиты, 
    Да в дверях, простершись, молится сугроб.



    * * *

    Рассветало. Моросило. 
    Нахлобучив капюшон, 
    Ночь угрюмо опочила. 
    И, в умершую влюблен, 
    Застонал последний сон. 
    
    А по улице печальной 
    Побледневшие спешили 
    Вереницей погребальной: 
    -- Ночь, тебя мы обнажили, 
    Миром сладостным омыли. 
    Ты ушла с заклятой тайной!- 
    
    Под зонтами, вереницей 
    Шли за черной колесницей. 



    Свидание

    В тайне рассвета, бела, недвижима, 
    Ризой, как облаком легким, одета, 
    Мертвая, -- ты мне явилась, томима, 
    В тайне рассвета. 
    
    Ты мне сияла лучом искупленья. 
    Сердце тревожилось и трепетало... 
    Но, побеждая земное смятенье, 
    Ты мне сияла. 
    
    Светлой мечтою промчалась ты мимо 
    Сумрак, серея, навис надо мною... 
    Тихо; лишь сердце, как арфа, томимо 
    Светлой мечтою. 



    * * *

    Слышу я тихие стуки, 
    Стуки ночные в стены... 
    Слабые, милые руки, 
    Земли вас опутали плены. 
    
    Бьете, как сторож в доску, 
    Черствое сердце мягчите. 
    Выманить надо ль вам слезку? 
    Тайную ль встречу сулите? 
    
    Глохнут залетные звуки... 
    Вот и совсем замолчали... 
    Милые, белые руки, 
    Видно, вы путы порвали!



    Степные вихри

        1.
    
    Глянь: как лезвие, остер 
    Край земли. 
    Мчится всадник, буйн и скор, 
    Там вдали. 
    Мчится он по лезвию 
    Все кругом: 
    Обскакал бы жизнь мою 
    На лихом! 
    Я спешу наперерез... 
    Я -- всё здесь. Он -- всё там! 
    Дух чудес, 
    Заверть, вьется по степям... 
    
        2. 
    
    Там, в далекой дали, 
    Перерезаны жилы мои. 
    Я не вижу, не знаю, 
    Только чую, -- 
    Истекаю 
    Там вдали, за тридевять земель... 
    
    На смертельную рану мою 
    Я скачу посмотреть. 
    Ошалелые тройки гублю, -- 
    И кого мне жалеть? 
    На смертельную рану мою -- 
    Там вдали -- посмотреть! 
    
    -- Этих вражьих равнин 
    Неоглядную рать 
    Отрази, паладин, 
    Научись побеждать! 
    
    Мчатся кони на смерть, 
    Пена снегом валит. 
    Одинокая жердь, 
    Угрожая, стоить -- 
    Там вдали... 



    Страстные свечи

    Отвращайте свечами страстными 
    Тучу белую, тяжелую градом. 
    Призывайте Господне имя: 
    Смилуйся, Пастырь, над стадом! 
    
    Синеалых молний изломы 
    Плещут крыльями, как гневные птицы. 
    Прогремят многотрубные громы, 
    Долу велят склониться. 
    
    И презрительно туча минует, 
    Взыскуя нив не заклятых, 
    Где сожгли уже свечку страстную 
    В темных, пугливых хатах. 



    * * *

    Хожу меж обугленных балок 
    Пожарища веси моей. 
    Сам себе странен и жалок, 
    Пепел сбираю, 
    На ветер гудящий бросаю, 
    И солнце сквозь пепел страшней. 
    
    О, как пламенело, как жгло ты, 
    Блаженство багряных орлов! 
    Сладость твоей позолоты 
    Ввек не изжить! 
    Той изгари едкой вовек не избыть 
    Всей дружбе холодных ветров. 
    
    Но траурной ризы не сброшу. 
    Влеку этот длинный 
    Шлейф, как бесценную ношу. 
    Пепел сбираю, 
    Над пашней разрытой бросаю: 
    Взойди, воскрешенный, забвенный, старинный!



    * * *

    Я пронжу, пронжу иглой 
    Сердце куклы восковой. 
    - Жарко, сердце, загорись, 
    Разорвись! - 
    
    Много дней и много лет 
    Целовал я милый след. 
    - Оглянись ко мне, - шептал, 
    Умолял. 
    
    В тихой комнате моей, 
    Непреклонный чародей, 
    Ныне я колю иглой 
    Сердце куклы восковой. 
    
    - Жарко, сердце, загорись, 
    Разорвись! - 
    Неподкупная игла 
    Так светла... 
    
    Вот, ты здесь, в моих руках, 
    Воском таешь... Смертный страх 
    Здесь со мной, дрожит во мне: 
    "Я в огне. 
    
    Приголубь больную грудь, 
    Осени на смертный путь..." 
    Сердце куклы восковой 
    Под иглой. 
    
    - Здесь я, здесь, твой верный друг, 
    Обвожу заклятый круг 
    И в дыханьи тайных чар 
    Шлю тебе мой лучший дар: 
    
    - Сердце, сердце, разожгись, 
    Разорвись! -- 
    Неподкупная игла - 
    Как стрела. 





    Всего стихотворений: 21



    Количество обращений к поэту: 5299




    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия