Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Алексей Алексеевич Тихонов (Луговой)

Алексей Алексеевич Тихонов (Луговой) (1853-1914)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Taedium vitae

    Я Истину долго искал, убежденный,
    Что где-то, наверно, таится она,
    Что ум, вдохновенной мечтой окрыленный,
    Спустившися в бездну познанья до дна,
    
    Воспрянет оттуда — как бог, просветленный
    И скажет: «Великая тайна ясна».
    Я думал, что, пылом страстей зажжена,
    Душа озарит ему путь затаенный
    
    И вечной загадки решенье найдет.
    Напрасно огнем мое сердце горело,
    Напрасен ума был пытливый полет,
    
    Сквозь Хаос Веков мне навстречу глядела
    Бездонная ночь; в ней нашел я ответ:
    Весь мир только призрак, а Истины — нет.


    1892

    * * *

    Бывают минуты: в тоске горделивой
    Гляжу я на мир, вечно мучимый злом,
    Обманутый вечной надеждою лживой
    И призрачным, вечно искомым добром.
     
    Я знаю: страдание мира безмерно,
    Его не избыть, пока солнце горит.
    Одно только средство мгновенно и верно
    Избавить нас может от мук и обид, —
     
         Волею Властного Духа велеть
         Солнцу потухнуть, Земле умереть:
              Солнце, сокройся,
              Сгинь навсегда!
     
    Но вспомнишь внезапно: а красные зори?..
    А лунные ночи?.. А ласки весны?..
    А волны лазурного теплого моря.
    И запах смолистый прибрежной сосны?..
     
    Нахлынут виденья, картины былого…
    Признанья… лобзанья… весь жизненный пир, —
    Душой к нему тянешься снова и снова:
    Пусть ад — но и рай на земле знает мир!
     
         И обреченный навеки страдать,
         Буду я в муках предсмертных кричать:
              Солнце, не гасни!
              Солнце, гори!


    1913

    Верую…

    Туда, где в Небесах Мечты передо мною
    Сиял, как солнца свет, какой-то чудный храм,
    Туда, по спутанным, таинственным путям,
    Вела меня Судьба заботливой рукою.
    
    Вела от зорь весны до зимней тьмы ночей
    И, верю, поведет до часа усыпленья,
    И я пойду, как шел, без страха и сомненья
    Доверившись Судьбе, наставнице моей.
    
    Не раз, во тьме земли, сбивался я с дороги,
    К виденью в небесах терялся всякий след.
    Я говорил: «Храм пуст, он призрак, Бога нет,
    Молюся вам, самим мной созданные боги!»
    
    Но Жизнь-Судьба, сломав тех чтимых мной богов,
    Опять влекла меня туда, где Бог Единый
    Откроет мне Своих деяний всех причины,
    С Предвечной Тайны сняв божественный покров.
    
    Я много жил: в добре и зле я искусился,
    Спускался в ад, стоял пред райскими дверьми,
    И, духом возносясь над миром и людьми,
    Смирить свой гордый ум пред Богом научился.
    
    Ему покорен, жду! Он скажет: «Час настал!
    Иди за грань миров, чтоб жизнью жить иною».
    Тогда, покинув плоть, бессмертною душою
    Я радостно сольюсь с Началом всех начал.


    13 мая, 1910

    Жизнь

    Бывают дни: с лицом святой,
    На зов земных страстей ничем не отвечая,
    Вся осиянная духовной красотой,
    Вся ты перед мной, недвижная, немая…
    
    А иногда: проснется страсть,
    Лицо твое горит, в глазах — любви желанье,
    С дрожащих губ узнал я поцелуя власть,
    Вакханкой льнешь ко мне… ты — радость, ты — страданье.
    
    Бывают дни: весь облик твой —
    Печать суровых дум и гордых размышлений.
    Проходишь мимо всех с поднятой головой,
    В исканьи тайн земли и неба откровений.
    
    А иногда: ребенок ты, —
    Резвясь, шаля, ты всем, что попадет, играешь
    И в мелочь каждую житейской суеты
    Красивые цветы наивности вплетаешь.
    
    Кто ж ты?.. Святая или нет,
    Вакханка иль дитя, мудра иль простодушна,
    Ты — жизнь сама, в тебе всех сил расцвет,
    И я люблю тебя — и страстно и послушно.


    «Современный мир» № 2, 1908

    * * *

    Зачем я встретил вас! О, как опасны
    Такие встречи, — «гибель для души»!
    Вы хуже, чем божественно прекрасны:
    Вы адски, вы безбожно хороши!
    
    Теперь я не могу, как от кошмара,
    Отделаться от ваших жгучих глаз,
    И в сердце угольки — следы пожара
    Тушу со страхом каждый день и час.
    
    И кто вы, что вы? Неприступны, строги,
    Порочны, злы иль полны доброты,
    Не знаю. Только пусть спасают боги
    
    И вас самих от вашей красоты:
    Когда угадывать не чужд я дара,
    Сидят в вас рядом Демон и Тамара.


    1893

    Мои грехи

    Гордыни смертный грех мне сладок и приятен,
    И я такой моей греховностью горжусь.
    Мне смысл грехов иной, чем грешникам, понятен,
    И если я грешу — не каюсь, не стыжусь.
    
    Я зависти не знал. Спасла меня гордыня
    От униженья быть завистливым к другим, —
    Сам храм, кумир и жрец, сам для себя святыня,
    Я жил лишь для себя, чтоб быть собой самим.
    
    Мне лень была чужда. Богатый гордой силой,
    Зиждителю миров молился я трудом.
    И творческий мой труд мне не был труд постылый,
    А лени я не знал и в отдыхе своем.
    
    Я скупость презирал. Я щедростью гордился,
    И все, что создавал, все гордо расточал.
    Был беден. Был богат. Богатством не кичился
    И бедности своей я нимбом не венчал.
    
    Я чреву своему не угождал греховно:
    Природа-мать дала мне свыше меры сил,
    И меры я не знал, когда горел духовно,
    Не мерял и тогда, когда я ел и пил.
    
    Но гнев святой на все, что стоит гневной кары,
    Как мог его себе я в смертный грех вменить, —
    За истину борясь, я наносил удары,
    Я гневом пламенел — и в гневе буду жить.
    
    Я верить не хотел в греховность сладострастья:
    Весь мир, пока живет, живет лишь им одним,
    Без этого греха ни жизни нет ни счастья, —
    Пусть рушатся миры — тот грех несокрушим.
    
    Мои грехи!.. Я знал, что ждут за них страданья, —
    Ответа не боюсь. На приговор судей
    В последний горький час я, вместо покаянья,
    Явлю им радость гордости моей.


    1908

    * * *

    Не ищите в жизни цели,
    Не ищите в жизни счастья,
    А ловите, где успели,
    Радость, ласку и участье.
    
    Щедро всем вокруг дарите
    Ласку и участье сами,
    Днем сегодняшним живите,
    И Господь-Хранитель с вами! 


    1893

    Осенние октавы

    Года идут, и время наложило
    На нас неизгладимую печать:
    Мы на пороге осени унылой!..
    Но и зимой я буду вспоминать,
    Как ты в года весны меня любила,
    И буду я тебя любить опять,
    Как прежде, юно-нежно, неизменно,
    Любовью вечной, как душа, нетленной, —
    
    Тебя одну!.. Пусть в жизни мне не раз
    Любви и страсти тайны открывались,
    Пускай и милых уст и милых глаз
    Улыбки щедрые мне расточались,
    Пускай любовь на век, любовь на час
    Одна с другой легко чередовались, —
    Но не было ни чище ни полней
    Моей любви к тебе, любви твоей.
    
    Теперь — пришла пора, и сердце снова
    Благоговейно молится тебе,
    Быть может, я, слабеющий в борьбе,
    Жду от тебя спасительного слова
    И помощи в изменчивой судьбе, —
    Не все ль равно: в осеннее ненастье
    Дай мне побольше ласки и участья!
    
    Уж я юницам песен не пою,
    Я остаюсь чужим чужому маю,
    В тебе ж я молодость свою люблю,
    С тобой я прошлое переживаю
    И красоту весеннюю твою
    Я в памяти всесильной воскрешаю, —
    И юны вновь в сиянии мечты
    Твои, увы, поблекшие черты.


    1913

    * * *

    Скитаясь по знойной пустыне,
    Нашел я холодный родник —
    И, долу склонясь, как к святыне,
    К нему я устами приник.
    В пустыне безлюдья я встречи
    С тобою, о, друг мой, искал
    И звуками дружеской речи
    Я жажду души утолял.


    1911

    Сумасшедшее проклятие

    Монолог из неоконченной пьесы
    
    Проклятие тебе, палач!..
    
    Виновник скорби и терзанья,
    Виновник бед и неудач,
    Ты зло, ты Божье наказанье,
    Проклятие тебе, палач!..
     
    Лишь смерть уймет мои страданья,
    Пока я жив, мне ни единый врач
    Не заживит мою зияющую рану,
    И повторять не перестану:
    Проклятие тебе, палач!
     
    Я был незлобив… мирными словами
    Нередко распри я кончал с врагами,
    И другом делался мне враг,
    И луч любви вторгался в прежний мрак.
    Но ты… ты изъязвил мне душу жгучим ядом,
    Ты жёлчью отравил мне кровь,
    И низости твоей зловещим смрадом
    Ты задушил во мне и веру и любовь.
    Ты отнял у меня безбожно
    Все то, чем в жизни трудной и тревожной
    Я мог привлечь к себе друзей:
    Привет и ласковость моих речей,
    И, вместо слов любви иль радости беспечной,
    Теперь я знаю только стон и плач
    И все твержу одно и то же вечно:
    Проклятие тебе, палач!
     
    Так пусть же эти страшные слова,
    Как фурии, тебе грозят бедою;
    Пускай стоустая молва
    Упрочит их навеки за тобою;
    Пусть у того сгниет язык,
    Кто без проклятья о тебе вспомянет;
    Пусть тот глухим навеки станет,
    Кто, услыхав зловещий крик
    Проклятия тебе, не крикнет вместе:
    Проклятье палачу, проклятье и бесчестье!
     
    Пускай твои и сын, и дочь
    Несут печать моих проклятий,
    Пусть не приветом — словом: «прочь!»
    Встречают их среди собратий;
    Пусть, жизнь отверженцев влача,
    Они иссохнут от сознанья,
    Что им другого нет названья,
    Как только — «дети палача».
    Из уст детей, тебя лобзавших нежно,
    Тогда услышишь ты, сквозь стон и плач,
    Свой приговор жестокий, неизбежный:
    Проклятие тебе, палач!
     
    Тобой униженный и оскорбленный,
    Борьбой, страданьем сокрушенный,
    Умру я скоро может быть.
    Но, прежде чем порвется жизни нить,
    Мой вздох последний испуская,
    Я, ненависть свою в наследство завещая,
    Скажу: проклятие тебе, палач!
     
    И мой последний вздох, и мой предсмертный шепот,
    Моих мучений стон, моих проклятий ропот,
    Пускай преследуют тебя, как тень,
    И создадут тебе при жизни муки ада.
    Когда ж придет и твой последний день,
    Когда твоей душе нечистой будет надо
    Расстаться с телом мерзостным твоим,
    Пускай, огнем раскаянья палим,
    Ты не прощения услышишь слово
    И не друзей надгробный плач,
    Нет, — громче прежнего раздастся снова
    Мое проклятие тебе, палач!
     
    Но и в могиле ты, хоть труп уже смердящий,
    Покоя не найдешь,
    И сорных трав над ней ты говор шелестящий
    Услышишь и поймешь:
    «Проклятие тебе, палач!»
    И там, в гробу, засыпанном землей,
    Твой прах нечистый превратится
    В червей могильных ползающий рой,
    И будут эти черви копошиться
    Вокруг твоих костей
    С ужасным шорохом, неслыханным живыми;
    Как реквием, тот шорох — хор червей —
    Раздастся над останками твоими,
    И точка каждая на черепе твоем,
    На каждой косточке, на всех остатках гнили.
    Услышит хор червей в могиле:
    «Мы палачу проклятие поем!»
     
    Да будет так!
    
    Пускай недаром раздается
    Мой тяжкий стон, мой скорбный плач,
    Пускай проклятьем вечным отзовется
    Мое проклятие тебе, палач! 


    1890

    * * *

    Я бег осенних туч люблю…
    
    Смотря на их полет могучий,
    О летних днях я не скорблю,
    И чем темней, суровей тучи,
    Тем я сильнее и бодрей.
    Холодной осени ненастье
    Напоминает мне живей
    Мечты весенние о счастье
    И негу жарких летних дней.
    
    Ища неведомого края,
    Несутся тучи, — им вослед,
    Их быстрый бег опережая.
    Ища борьбы, трудов, побед.
    Ища потерянного рая,
    Несется светлых мыслей рать.
    Пусть вся природа засыпает,
    Мне осень душу пробуждает —
    Зовет меня творить, создать
    Все то, что было сном для лета,
    Что было сказкой для весны,
    Что было лишь мечтой поэта,
    Чем жизнь и молодость красны.
    Лучи немеркнущего света
    Я брошу, вопреки зиме,
    Навстречу холоду и тьме,
    Я землю им до недр согрею,
    Я горы льда им растоплю
    И самый мрак могил рассею!
    
    Я бег осенних туч люблю…


    1907



    Всего стихотворений: 11



  • Количество обращений к поэту: 4108





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия