Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений
Переводы русских поэтов на другие языки

Русская поэзия >> Юрий Николаевич Зубовский

Юрий Николаевич Зубовский (1890-1919)


    Все стихотворения Юрия Зубовского на одной странице


    Арлекин

    Последняя свеча на елке догорела,
    Из-за окна вошла ночная мгла…
    Ты подошла к роялю и несмело
    По клавишам рукою провела.
    
    В пустынной комнате отчетливо и ясно
    Лилась гармония, как греза о весне,
    Лилась с тоской, надменно и прекрасно,
    И умирала радостно во мне.
    
    Под елкой Арлекин измятый, несуразный,
    Гримасничал усталостью больной.
    И мне казался он насмешкой безобразной
    Над нашей верою, над нашею мечтой…
    
    Прошли года! Исканья умирали,
    Жизнь шла знакомой лентою картин,
    Но не было любви, мы гордые устали, —
    И понял я тогда, что прав был Арлекин.


    «Пробуждение» № 24, 1916


    Видение

    Я в этот день бежал от площадей и зданий,
    От городских, обманчивых небес,
    От шумных улиц, криков и страданий…
    Я ждал чудес!
    
    Душа пылала жуткою тревогой,
    Душа звала в чертоги красоты
    От жизни пестрой, страшной и убогой,
    От гула суеты.
    
    Остались позади трамваи и кокотки
    И улицы безумия и слез…
    Я — у реки… Среди тумана в лодке
    Плывет Христос!
    
    Он с горестью глядит на городские тени,
    Из глаз его струятся капли слез,
    И я упал, тоскуя, на колени:
    «Куда грядешь, Христос?
    
    Людей поработил порочный грозный Колосс,
    Гранитный Бог объял безумьем их…»
    Мне прозвучал в ответ печальный голос:
    «Иду страдать за них!
    
    Умолкнут навсегда стенанья и проклятья
    И будет мир святою правдой нов…
    Я вновь приму позорное распятье,
    Тоску и боль Голгоф!
    
    Моя душа тоскует все безмерней.
    Моя душа страданием горит:
    За то, что я приму тоску и боль от терний,
    Отец людей простит!»


    1915


    Войны

    Идете вы по жутким мёртвым селам
    (В них злобно тешил враг неистовство свое),
    И заунывно с криком невеселым
    Над вами жадное летает воронье.
    
    От мирных сел войною грозной взяты,
    Услышав горький стон своей родной страны,
    Идете вы — могучие солдаты, —
    России верные и храбрые сыны.
    
    Своею кровью нивы орошая,
    Собою жертвуя покорно вновь и вновь,
    Идете вы, и вас ведет большая
    К родной стране великая любовь.
    
    Вам счастье родины дороже вашей жизни,
    Но знайте, что и вы — отважны и сильны —
    Неизмеримо-дороги отчизне,
    Как матери её достойные сыны.


    «Пробуждение» № 22, 1916


    * * *

    День сегодня ярок, звучен,
    Солнце ткет за нитью нить;
    Злым туманом я научен
    Блеск полуденный любить.
    
    День сегодня звучен, ярок,
    В нем тоски и боли нет;
    Принимаю, как подарок,
    Лучезарный, знойный свет.
    
    День сегодня звонко блещет,
    Даль привольно-хороша,
    И восторженно трепещет
    Полной радостью душа. 


    «Вестник Европы» № 6, 1915


    Женщина

    Он был похож на сказочного принца,
    Когда протяжный свист его бича
    Тревожил тишину огромного зверинца,
    И львы вставали яростно рыча.
    
    Всегда покойный, элегантно-гибкий,
    Он в каждом жесте был прекрасно нов,
    И силою своей презрительной улыбки
    Он укрощал свирепо-гордых львов.
    
    Но помню день, тяжелый день разлуки…
    Шепча несвязная и жалкие слова,
    Он плакал, как дитя, мои целуя руки…
    О, неужели я была сильнее льва?..


    1915


    * * *

    За деньги все — веселие, любовь ли
    Тебе нужны — найдется продавец.
    На рынке мировой, разнузданной торговли
    Торгует раб, властитель и отец.
    
    На улицах, в домах и на дорогах шумных,
    В чертогах царственных, на площади большой
    Толпа людей продажных и безумных
    Торгует мыслями, телами и душой.
    
    Терзает душу боль, что вся земля готова
    Продать себя за гулкий звон грошей
    И ждешь, когда Христос придет на землю снова
    Изгнать разнузданных и лживых торгашей.


    «Пробуждение» № 24, 1913


    * * *

    Любовь ушла… Печаль осталась —
    Воспоминания и боль.
    И вновь страдания, усталость —
    Земная, тяжкая юдоль.
    
    Любовь ушла… Холодный пепел…
    В душе — безмолвье пустоты,
    И словно я с тобою не пил
    Из кубка счастья и мечты.


    «Огонек» № 9, 1916


    Молитва

    Много их — сынов святой Руси
    Пало на полях родного края…
    Души их на небо вознеси,
    Даруй мир им в горних кущах рая.
    
    За ряды безвременных могил,
    Мы за них — за убиенных молим…
    Из метельных, снеговых кадил
    Белый ладан поплывет над полем.
    
    Похоронно запоют ветра,
    Будет стон их неизбывно-долог,
    И раскинуть вьюги до утра
    Над усопшими холодный полог.
    
    Мир тому, кто за страну свою
    Отдал жизнь безропотно и просто,
    Кто уснул в неведомом краю
    На просторах снежного погоста.


    «Пробуждение» № 24, 1916


    На родной реке

    На отлогом берегу, под вязами,
    Где к реке дремучий лес приник,
    Забавлял меня задумчивыми сказами
    Мой приятель — седенький старик.
    
    Все былое с темными невзгодами
    Проходило, стариной дыша…
    Перед летними, глухими непогодами
    Забирались в недра шалаша.
    
    Мы следили по утрам за рыбами,
    Днем уху варили в котелке;
    Проходили тучи дождевые глыбами,
    Отражаясь пятнами в реке.
    
    Плыли ночи тихие и летние,
    Было ярко зарево костра;
    На рассвете все ясней, заметнее
    За рекой вставали хутора.
    
    Умирала ночь, дыша прохладою,
    Загорался солнечный рассвет…
    Засыпая, думал я: «Обрадую
    Старика — куплю ему кисет».
    
    Были сны задумчиво-приветные,
    Шумной жизни странно-далеки…
    Так мы жили в эти ночи летние
    Между вязов, у родной реки.


    «Вестник Европы» № 11, 1915 г.


    * * *

    Не к солнцу, не к небу… Извечно-могучи
    Иные напевы — их зову внемли,
    Создай из глубоких, правдивых созвучий
    Простую поэму земли!
    
    Зовет нас, сверкает, горит не сгорая,
    Прекрасные струны души шевеля,
    Не сказка далекого, горнего рая,
    А ясная правда — земля!
    
    Рожденные ею — великой и вечной —
    Мы ей — первозданной и мудрой — нужны…
    Ни к солнцу, ни к небу, ни к радости млечной —
    К земле мы вернуться должны!


    «Вестник Европы» № 8, 1915


    Нечисть

    Нечисть лесная пугает меня,
    Тени страшат непонятной игрою…
    Сяду у темного, мшистого пня,
    Изнеможённые веки закрою.
    
    Дик и болотист глубокий овраг,
    А за оврагом развесистый ельник…
    Ждет меня леший — старинный мой враг,
    Кутаясь в мягкий, сырой можжевельник.
    
    Странные тени пугливо дрожат,
    Сумрак тоскливый пугающе-черен,
    Темные силы меня сторожат,
    Я перед ними бессильно-покорен.
    
    Крепко рукой обниму я сосну
    И притаюсь, терпеливо-молчащий,
    Изнеможённый испугом усну
    В жуткой, развесистой чаще.


    «Пробуждение» № 1, 1913


    Осенние дни

    За окнами листвы последняя тесьма…
    Поют ветра о вьюгах и буране…
    Она в тоске тревожно ждёт письма,
    Заветных строк оттуда — с поля брани.
    
    Измучена душа… Не нужен жизни гам…
    Ах, были только с ним они влюбленно-близки…
    И пробегает жадно по утрам
    В газете раненых и павших в битве списки.
    
    Однообразны дни, а ночью тяжек сон,
    Тревога жгучая терзает сердце чаще,
    И молится подолгу у икон:
    О, сохрани его, Заступник всех скорбящих!
    
    В безмолвии ночном протяжен ветра крик.
    Тоска подходит злобно к изголовью,
    И сердца стон — безмерен и велик,
    Оно горит большой, страдальческой любовью.


    1916


    Осень

    Мечта осенняя печальнее и строже
    Наивных грез ликующей весны…
    Из листьев мертвых траурное ложе,
    Воспоминания, несбывшиеся сны…
    
    Напевы осени задумчиво-грустны,
    И сердцу бедному своей тоской дороже
    Наивных грез ликующей весны.
    
    Так старость тихая весельем не богата.
    Полна раздумием, покорною тоской…
    Уходят дни печально, без возврата,
    
    И ближе смерть… Безмолвие… Покой…
    Но радостно душе печальной и больной
    Благодарить Творца за тишину заката.


    «Пробуждение» № 14, 1915


    Пой самовар!

    Пой самовар!.. Январь суровый
    Угрюм и зол, Ветра поют.
    Мне дорог маленькой столовой
    Простой задумчивый уют.
    
    Пой самовар! Ворчливо, тонко,
    Не умолкая, долго пой,
    Как дед, баюкая ребенка…
    Мне хорошо, легко с тобой.
    
    Я иного знал, я много видел…
    Скитаясь много жутких лет,
    Бродяжий путь возненавидел
    И полюбил тепло и свет.
    
    Мне — хорошо. В душе — безбрежный
    Покой. Теперь я — мудр и стар,
    Так пой же ласковый и нежный,
    Старинный друг мой, самовар!


    «Огонек» № 2, 1916


    * * *

    Рай — на земле! В цветеньи луга.
    В полете ветра, в пеньи вьюг!
    Равно прекрасны — зной и вьюга,
    Хмельной буран и летний луг.
    
    Великолепьем одинаков
    Неумолимый, вьюжный хлад
    С расцветом пряных летних злаков
    И звонок яркий листопад.
    
    Прекрасен мир и в день осенний,
    Когда он тонет в жуткой мгле…
    Прекрасен мир и мудр, как гений,
    И верю я — рай на земле!


    «Огонек» № 10, 1916


    Сумерки

    Облака полетом бурным вспенив,
    Ветер стих и благостен закат…
    Может быть, когда-нибудь Тургенев
    Здесь грустил в тиши глухих оград.
    Странно-чутки, радостны и кротки,
    Вечера задумчиво грустят…
    Кто скользит средь белых лилий в лодке,
    Тишиною нежною объят.
    И о чем грустит он в час заката?..
    Может быть, о сказочно-былом,
    Что ушло навеки без возврата,
    Стало давним, лучезарным сном.
    Злой туман поднялся у купален.
    Пеленою белою ползет…
    Вечер тих, задумчив и печален,
    Над земной долиною плывет. 


    1915


    * * *

    Ты, юноша, любишь так жгуче, так много,
    Как чудо приемлешь дыханье мечты,
    Легла широко пред тобою дорога,
    И нет ей предела и нет ей черты.
    
    Мечта исчезает, приходит другая,
    Манит и пьянит: загорись и сгорай!
    И новую радость, едва постигая,
    Стремишься ты снова в неведомый край.
    
    Любовные взоры, намеков узоры,
    Восторженных ласк и молений пора,
    Влюбленных велений, свершений просторы
    И чувств беспредельно-иная игра.
    
    Как дорог тебе этот сладкий и нежный
    Рассвет твоей жизни, твоей красоты,
    Как любишь ты девушек — чуткий, мятежный,
    Горишь молодыми надеждами ты.
    
    Но верю и знаю — скажи я, спроси я.
    Что в жизни желанней тебе и нужней,
    Ты гордо и твердо ответишь: «Россия,
    Ее я люблю горячей и нежней!».
    
    И в этих словах, в убежденности жгучей,
    В сыновьей любви к нашей бедной стране
    Душа твоя — чистой, могучей и лучшей —
    Прекрасно и ясно откроется мне. 


    «Пробуждение» № 4, 1915


    * * *

    Уходит, тихо тая, последняя тоска,
    И жизнь опять привольна, отрадна и легка,
    И сладко, и небольно о прошлом вспоминать.
    Земля, моя простая, моя святая мать,
    Прими меня любовно, пойми печаль мою,
    Тебя я так глубоко, так радостно люблю!
    Мою любовь сыновью ты, мудрая, поймешь,
    Весь мир обрызган кровью, царит в нем злая ложь…
    Я от греха отрекся, отрекся навсегда —
    Иду в твои просторы свободы и труда!


    «Вестник Европы» № 12, 1916


    * * *

    Хлопотала осень, быстро стаскивая
    С веток золотые кружева.
    Опустела наша роща ласковая
    И стоит — жива и не жива.
    
    Ветер снял с лугов пахучих скатерти —
    Летних дней любовные труды,
    И дрожат, как нищие на паперти,
    Из березок зябкие ряды.
    
    Паутина золотая тянется,
    Солнце бледно на небе горит,
    И душа — измученная странница —
    С осенью о смерти говорит.


    «Новый журнал для всех». № 9, 1915




    Всего стихотворений: 19



    Количество обращений к поэту: 5433





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия