Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Василий Васильевич Башкин

Василий Васильевич Башкин (1880-1909)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Бессилие

    Было прошлое грустно и нежно.
    Настоящее стало убого.
    Смолкло сердце мое безнадежно,
    Развенчав милосердного Бога.
    
    Нет в тоске ни вражды, ни насилья.
    Поднимаются слабые руки.
    Все трепещут усталые крылья,
    Все поют утомленные звуки.
    
    Унестись бы к лазури надзвездной,
    Утонуть бы в пустыне бездонной.
    Где за темной ликующей бездной
    Скрылся Бог, навсегда возмущенный.


    1905

    Буря

    От испуга и смятенья
    День трепещущий поник.
    Древний Хаос на мгновенье
    Показал свой грозный лик.
    
    Мрачны сдвинутые брови.
    Дума темная крепка.
    Багровеют, как от крови,
    В красном небе облака.
    
    Уничтожен труд посева.
    Нет селений и дорог.
    Древний Бог дрожит от гнева
    Всем живым забытый Бог.
    
    Согнут бешеным ударом
    Дуб ломается, как трость.
    Разыгралась в сердце старом
    Подозрительная злость.
    
    «Погружу опять все в ночь я…» —
    Слышен голос, полный гроз.
    И летят по ветру клочья
    В злобе порванных волос.


    1908

    Весенний вечер

    В глубине задумчивого сада
    Чутко дремлют вековые липы,
    Только слышен робкий вздох сирени
    Да дыханье темнокудрых вязов.
    Бледно-синий воздух не шелохнет.
    На просторе голубого неба
    Тихо тают розовые тучки.
    Хорошо мне. На скамейке старой
    Я сижу. Лучи лениво гаснут,
    Осыпая золотом дорожку.
    На недавно взрытой, черной клумбе,
    Между всходов мака и гвоздики,
    Сиротливо смотрит белый венчик
    Маргаритки девственной и скромной. 
    Где-то звонко ласточки щебечут.
    Майский жук летит, гудя протяжно.
    Мотылек растерянно кружится:
    На покой пора ему. Уж поздно.
    Хорошо мне. Сердце так спокойно.
    Тихий сад рассказывает сказку,
    Говорит о том, что прежде видел
    Он любовь и молодое счастье,
    Говорит о том, что вновь увидит
    Радость жизни — розовую юность;
    И душа моя ему внимает.
    «Мир тебе, весенний, кроткий вечер!
    Мир тебе, весенняя надежда!» 


    1903

    Детство земли

    Рисовала заря в небе алые полосы…
    Темный сад говорил, что столетья назад
    У Христа были мягкие русые волосы,
    Были бледные руки и ласковый взгляд.
    
    Распускались надежды, как лилии снежные,
    И родною казалась небесная синь.
    Грустноокие девы и отроки нежные
    Уходили томиться в безгранность пустынь.
    
    Увлеченная снами мучительно-сладкими
    Юность Богу несла свой неопытный дар,
    И скрывала одежда волнистыми складками.
    Нежность девственной груди и знойный загар.
    
    Как предвечные звезды, в лазури распятые,
    Как свет месяца в сумраке темных дубрав,
    Обращенные долу и к небу подъятые
    Взоры мирно чуждались страстей и забав.
    
    И казалось, с сердцами, надеждою полными,
    Покидали толпой землю дети земли,
    И за ними покатыми ровными волнами
    Несся ветер, купаясь в дорожной пыли.


    Зимняя ночь

    Ярко звезды горят, улыбаются.
    Облака между звезд золотых
    Паутиною легкой сплетаются.
    Белый месяц смеется на них.
    
    Белый месяц смеется. Доносится
    Смех его легкокрылый ко мне.
    Сердце к небу лазурному просится.
    Воздух тает в лазурном огне.
    
    Путь серебряный тонет в безбрежности.
    Замерла синеокая даль.
    Ночь полна и покоя, и нежности…
    Ничего ей на свете не жаль.
    
    Духи чистые, духи холодные
    Над уснувшей землею скользят,
    И мечты от печали свободные
    К неизвестным пределам летят.


    1905

    * * *

    Как волны на море, одна за другою
    Угрюмые тучи на небе далеком
    Скользили зловещей и хмурой толпою
    И вдаль уходили в молчанье глубоком.
    
    Испуганно в темном саду трепетали,
    Вставали, ложились прозрачные тени,
    И детские, милые речи шептали
    Кусты отцветающей, гибкой сирени.
    
    Роса замирала мечтою туманной,
    И ночь опускалась немым покрывалом,
    И было так тихо, и было так странно,
    Как в сердце измученном, в сердце усталом.
    
    И небо в раздумье тревожном не знало,
    Молчать или вспыхнуть грозою могучей,
    И в смутном волненьи оно трепетало
    От гневных порывов и жалости жгучей.


    1902

    Молитва ночи

    Ночь полна тревоги непонятной,
    Тихий сад испуганно дрожит
    И о чем-то шепчет мне невнятно,
    С грустью тихой что-то говорит.
    И я слышу, как звучат рыданья,
    Чьи-то стоны смутно слышу я,
    О тоске печального изгнанья
    И о муках вечных бытия.
    И встают, дрожат виденья ночи,
    По листве и по земле скользят!
    И с небес на землю Божьи очи
    С беспредельной жалостью глядят.
    Мнится мне, что, полная мученья,
    Просит ночь простить грехи земли,
    Тех простить, чьи скорбные моленья
    До небес далеких не дошли!


    1902

    На рассвете

    В белой маленькой записке
    Попросила я
    Тех, кто мне считались близки,
    Не жалеть меня.
    
    Голова чуть-чуть кружилась…
    Чуткая, как вор,
    Я по лестнице спустилась
    На пустынный двор.
    
    Синий месяц скрылся рано,
    Раньше бледных звезд.
    Белым облаком тумана
    Был окутан мост.
    
    Обводя прощальным взглядом
    Небо за селом.
    Мирно спящим старым садом
    Обошла весь дом…
    
    Долго по полю бежала,
    По траве сырой.
    Жадно грудь моя дышала
    Сыростью ночной.
    
    У реки, где омут черный,
    Притаилась я –
    Беззащитной, беспризорной,
    Как судьба моя.
    
    Громко свистнул в ближней роще
    Грузный паровоз.
    Зашумел кустарник тощий,
    Зашуршал овес.
    
    Поклонились низко травы…
    Было, как во сне…
    Белоснежные купавы
    Улыбнулись мне.
    
    Лес проснулся… Весел, звонок,
    Загорелся день…
    Я рыдала, как ребенок.
    Села на плетень.
    
    Обняла сосну седую,
    Как свою сестру,
    И шершавую, сухую
    Гладила кору.
    
    И забилось сердце робко:
    Запросилось жить…
    Я к воде сбежала тропкой
    Голову смочить.
    
    Как прохладны были струи!
    Вся зарделась я:
    Точно чьи-то поцелуи
    Нежили меня.
    
    Точно голос юный, гибкий
    Тихо говорил:
    «Я тебя веселой рыбкой
    В море отпустил.
    
    Отчего ты хочешь снова
    В холод темноты?
    Разве неба голубого
    Не видала ты?
    
    Или мир для сердца тесен –
    Некуда лететь?
    Или вольных, звонких песен
    Не могла ты петь?»
    
    В мелких брызгах рассыпался
    Жемчуг водяной.
    И ко мне, смеясь, ласкался
    Воздух золотой.


    * * *

    Несмелая и робкая со мной,
    Уверенной с другими ты бываешь.
    Для них, как радость детства, расцветаешь
    Веселой и спокойной красотой.
    Но знаю я, что в вечер голубой
    Ты не о них, а обо мне мечтаешь,
    Уходишь в глубь аллеи вековой,
    Своим шагам замедленным внимаешь.
    И ходишь там до полночи одна,
    Пока заснет тенистая аллея,
    И сторожит ночная тишина
    Покой любви, твои мечты лелея.
    Дитя мое! Любить меня не смея,
    Ты от себя еще скрывать должна,
    Что день придет, и станем мы роднее,
    Чем темный сад и светлая весна.


    1908

    Ожидание

    Из глухих переулков мы выбрались прочь.
    Старый город за нами тревожно следит…
    Злое дело замыслила темная ночь
    И свой замысел втайне хранит.
    
    Все мы были сегодня у них на виду…
    Беспокойное сердце в тоске говорит:
    «Кто-нибудь попадется наверно в беду, —
    Старый город недаром молчит!..»
    
    Осторожная тень промелькнет за углом,
    Под ногами случайно снег хрустнет звончей:
    В напряженном молчаньи мы быстро идем…
    Не мигают огни фонарей.
    
    Грузной массой встает перед нами собор,
    За колоннами мутная площадь видна.
    Тускло бродит во мгле чей-то пристальный взор, —
    Это смотрит на нас тишина.
    
    Бледный, сдержанный месяц на небе погас…
    Притворяется город, что нем он и глух.
    Ночь кого-то, как вор, намечает из нас,
    И встревоженно-тонким становится слух…
    
    Все мы были сегодня у них на виду…
    В душу острая мысль заползает змеей:
    «Кто-нибудь попадется, наверно, в беду…
    Говорю: не ходите домой!»


    Осенняя буря

    Туман наплывает на лес обнаженный,
    Безмолвные тучи спустилися низко…
    Осенняя буря, как враг потаенный,
    Сторожит минуту, хоронится близко.
    И тускло горят ее мрачные очи,
    И злобно трепещут тяжелые крылья,
    Но нет в ней отваги, и ждет она ночи
    И мучится страхом тоски и бессилья.


    «Мир Божий» № 10, 1905

    Первая любовь

    Ты обо мне тогда не тосковала…
    Задумчив был лазурный, майский день,
    Черемуха душистый цвет роняла
    И распускалась светлая сирень;
    Шептал о чем-то тихо клен болтливый
    И весело под ним смеялся старый вяз…
    Я шел к тебе, неловкий и стыдливый,
    Читать стихи и первый свой рассказ.
    Мои шаги волненье окрыляло.
    Мне сердце юное задумчиво шептало
    О будущей любви, о счастье золотом,
    А вечером душа моя томилась,
    И мысли смутные неслись в твой мирный дом,
    Где обо мне ты в первый раз молилась,
    Где я «прости» сказал тебе потом.


    1904

    * * *

    Раскрывались бледные, вечерние цветы,
    Разливался аромат тоскующий,
    Умиравший свет ложился на листы, —
    Тихий свет, прощающий, чарующий.
    
    Колыхалась мягкая, зеленая листва,
    Опускались сумерки бесцветные.
    Замирали где-то неспокойные слова,
    Стоны, ропот, думы неприветные.
    
    И ко мне неслась, как музыкальный звон,
    Чья-то речь с надеждой вдохновенною:
    «Сохрани любовь! Где нет любви, там сон
    Грешный сон с печалью неизменною».


    1904

    Речка Удоха

    Серебряным блеском горят водяные чешуйки:
    Веселая речка скользит из-под старого моста.
    Поют и смеются певучие быстрые струйки,
    Их сдержанный лепет звучит мелодично и просто.
    
    На высохшем камне русалочка-девочка плачет,—
    Темно ей и скучно под бревнами в тихой запруде,
    Прозрачное тело от солнца в тени она прячет,
    Рукой прикрывает стыдливые детские груди,
    
    И смотрит на синее небо немыми глазами,
    Не смея взглянуть на покатые полосы поля,
    Где ветер играет в зеленом овсе с васильками,
    Где яркое солнце и светлая вольная-воля.
    
    О чем-то подумал пушистый ячмень за дорогой,
    Вздохнул, прошумел и стоит как ни в чем не бывало,
    Потом поклонился деревне больной и убогой
    И ветхим березам, с жары задремавшим устало…
    
    И снова все тихо… Одни говорливые струйки
    Поют без умолку, что здесь ничего им не жалко,
    Что в дальнем краю еще ярче горят их чешуйки.
    Что в дальней реке их другая полюбит русалка.


    Северная сказка

    Нанизан жемчуг на каждой нитке.
    На каждой складке одежды синей…
    Мы прислонились с тобой к калитке,
    С застывших веток стряхнули иней.
    
    Мерцает месяц за тихим садом.
    Ночь сыплет звезды над белым полем.
    Мир смотрит в душу спокойным взглядом.
    А мы проститься себя неволим.
    
    Ночь как царица, а ты царевна.
    Пуглива сказка… Мечта тревожна…
    И все уходит, что было гневно,
    И сердце бьется так осторожно.


    1905

    Смерть

    Музыки далекой слышатся мне звуки,
    Пенье мелодичное, тихое и стройное,
    Смерть пришла незримая. Смерть царит спокойная.
    Без борьбы и муки.
    
    Сложенные накрест восковые руки,
    Желтых свеч мерцание трепетно бесстрастное.
    Сердце примиряется. В смерти есть прекрасное.
    В смерти нет разлуки.
    
    Образ чистый, девственный, в белом одеяньи
    Повторяет шепотом речи невозвратные,
    Думы дней промчавшихся, слабые, невнятные,
    Тихие признанья.
    
    Все со мной останется. В розовом сияньи
    Всколыхнутся снова тени уходящие.
    О прошедшей радости скажет настоящее
    Плеском вспоминанья.


    «Живописное обозрение» № 49, 1902

    Церковь в детстве

    Помню — в детстве утром, в день воскресный
    Выходил я тихо из прихожей…
    Колокольный звон и свод небесный
    Говорили мне про праздник Божий…
    
    В церковь шел я сдержанным и скромным,
    Становился в угол, оробелый…
    Словно маме, верил ликам темным,
    И душа была, как голубь белый.
    
    Но, набравшись смелости, украдкой
    То глядел назад, то шевелился…
    Клал земной поклон, чтоб за лампадкой
    Николай угодник не сердился.
    
    Год спустя, когда я больше вырос,
    Церковь стала мне совсем родная…
    Пробирался к певчим я на клирос
    И басил, дьячка изображая.
    
    Подружился там с церковным служкой…
    Выбегал сидеть с ним на скамейке…
    А потом ходил со сборной кружкой
    Собирать веселые копейки…
    
    Много было шуток, много смеха,
    И Христос на все смотрел любовно…
    И звучало радостное эхо
    Далеко за папертью церковной.


    1907



    Всего стихотворений: 17



  • Количество обращений к поэту: 4379





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия