Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Юрий Иосифович Визбор

Юрий Иосифович Визбор (1934-1984)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Александра

    Не сразу все устроилось,
    Москва не сразу строилась,
    Москва слезам не верила,
    А верила любви.
    Снегами запорошена,
    Листвою заворожена,
    Найдет тепло прохожему,
    А деревцу — земли.
    
    Александра, Александра,
    Этот город — наш с тобою,
    Стали мы его судьбою —
    Ты вглядись в его лицо.
    Чтобы ни было в начале,
    Утолит он все печали.
    Вот и стало обручальным
    Нам Садовое Кольцо.
    
    Москву рябины красили,
    Дубы стояли князями,
    Но не они, а ясени
    Без спросу наросли.
    Москва не зря надеется,
    Что вся в листву оденется,
    Москва найдет для деревца
    Хоть краешек земли.
    
    Александра, Александра,
    Что там вьется перед нами?
    Это ясень семенами
    Кружит вальс над мостовой.
    Ясень с видом деревенским
    Приобщился к вальсам венским.
    Он пробьется, Александра,
    Он надышится Москвой.
    
    Москва тревог не прятала,
    Москва видала всякое,
    Но беды все и горести
    Склонялись перед ней.
    Любовь Москвы не быстрая,
    Но верная и чистая,
    Поскольку материнская
    Любовь других сильней.
    
    Александра, Александра,
    Этот город — наш с тобою,
    Стали мы его судьбою —
    Ты вглядись в его лицо.
    Чтобы ни было в начале,
    Утолит он все печали.
    Вот и стало обручальным
    Нам Садовое Кольцо.


    Апрельская прогулка

    Есть тайная печаль в весне первоначальной,
    Когда последний снег нам несказанно жаль,
    Когда в пустых лесах негромко и случайно
    Из дальнего окна доносится рояль.
    
    И ветер там вершит круженье занавески,
    Там от движенья нот чуть звякает хрусталь.
    Там девочка моя, еще ничья невеста,
    Играет, чтоб весну сопровождал рояль.
    
    Ребята! Нам пора, пока мы не сменили
    Веселую печаль на черную печаль,
    Пока своим богам нигде не изменили, —
    В программах наших судьб передают рояль.
    
    И будет счастье нам, пока легко и смело
    Та девочка творит над миром пастораль,
    Пока по всей земле, во все ее пределы
    Из дальнего окна доносится рояль.


    17 - 22 мая 1978, Иркутск - Москва

    Белый снег

    На белом свете есть прекрасный белый цвет –
    Он все цвета собрал как будто бы в букет.
    По краскам осени хожу я, как во сне
    И жду, когда вернётся тихий белый снег.
    
    На белом облаке неспелые дожди.
    Ты приходи и никуда не уходи.
    На белом море белым солнцем день оббит.
    Ты полюби и никогда не разлюби.
    
    О, белизна твоей протянутой руки…
    И льёт луна на крыши белые стихи.
    Лежит под лампой белый снег твоих страниц,
    И сквозь снега я вижу лес твоих ресниц.
    
    Потом был поезд, и какой-то человек
    Сметал метлой с перрона тихий белый снег,
    Чтоб от следов твоих не стало и следа,
    И мы смеялись, чтобы вдруг не зарыдать.
    
    И все на свете перепутались цвета
    В одну лишь краску под названьем «темнота»,
    Ведь в ту страну сплошных озер, лесов и рек
    Ты увезла с собою тихий белый снег.
    
    На белом свете есть прекрасный белый цвет –
    Он все цвета собрал как будто бы в букет.
    По краскам осени хожу я, как во сне,
    И жду, когда вернется тихий белый снег.


    Волейбол на Сретенке

    А помнишь, друг, команду с нашего двора?
    Послевоенный — над верёвкой — волейбол,
    Пока для секции нам сетку не украл
    Четвёртый номер — Коля Зять, известный вор.
    
    А первый номер на подаче — Владик Коп,
    Владелец страшного кирзового мяча,
    Который, если попадал кому-то в лоб,
    То можно смерть установить и без врача.
    
    А наш защитник, пятый номер — Макс Шароль,
    Который дикими прыжками знаменит,
    А также тем, что он по алгебре король,
    Но в этом двор его нисколько не винит.
    
    Саид Гиреев, нашей дворничихи сын,
    Торговец краденым и пламенный игрок.
    Серёга Мухин, отпускающий усы,
    И на распасе — скромный автор этих строк.
    
    Да, такое наше поколение —
    Рудиментом в нынешних мирах,
    Словно полужёсткие крепления
    Или радиолы во дворах.
    
    А вот противник — он нахал и скандалист,
    На игры носит он то бритву, то наган:
    Здесь капитанствует известный террорист,
    Сын ассирийца, ассириец Лев Уран,
    
    Известный тем, что, перед властью не дрожа,
    Зверю-директору он партой угрожал,
    И парту бросил он с шестого этажа,
    Но, к сожалению для школы, не попал.
    
    А вот и сходятся два танка, два ферзя —
    Вот наша Эльба, встреча войск далёких стран:
    Идёт походкой воровскою Коля Зять,
    Навстречу — руки в брюки — Лёвочка Уран.
    
    Вот тут как раз и начинается кино,
    И подливает в это блюдо остроты
    Белова Танечка, глядящая в окно, —
    Внутрирайонный гений чистой красоты.
    
    Ну что, без драки? Волейбол так волейбол!
    Ножи оставлены до встречи роковой,
    И Коля Зять уже ужасный ставит «кол»,
    Взлетев, как Щагин, над верёвкой бельевой.
    
    Да, и это наше поколение —
    Рудиментом в нынешних мирах,
    Словно полужёсткие крепления
    Или радиолы во дворах.
    
    …Мясной отдел. Центральный рынок. Дня конец.
    И тридцать лет прошло — о боже, тридцать лет! —
    И говорит мне ассириец-продавец:
    «Конечно помню волейбол. Но мяса нет!»
    
    Саид Гиреев — вот сюрприз! — подсел слегка,
    Потом опять, потом отбился от ребят,
    А Коля Зять пошёл в десантные войска,
    И там, по слухам, он вполне нашёл себя.
    
    А Макс Шароль — опять защитник и герой,
    Имеет личность он секретную и кров.
    Он так усердствовал над бомбой гробовой,
    Что стал член-кором по фамилии Петров.
    
    А Владик Коп подался в городок Сидней,
    Где океан, балет и выпивка с утра,
    Где нет, конечно, ни саней, ни трудодней,
    Но нету также ни кола и ни двора.
    
    Ну, кол-то ладно, — не об этом разговор, —
    Дай бог, чтоб Владик там поднакопил деньжат.
    Но где возьмёт он старый Сретенский наш двор? —
    Вот это жаль, вот это, правда, очень жаль.
    
    Ну, что же, каждый выбрал веру и житьё,
    Полсотни игр у смерти выиграв подряд.
    И лишь майор десантных войск Н.Н.Зятьёв
    Лежит простреленный под городом Герат.
    
    Отставить крики! Тихо, Сретенка, не плачь!
    Мы стали все твоею общею судьбой:
    Те, кто был втянут в этот несерьёзный матч
    И кто повязан стал верёвкой бельевой.
    
    Да, уходит наше поколение —
    Рудиментом в нынешних мирах,
    Словно полужёсткие крепления
    Или радиолы во дворах.


    Домбайский вальс

    Лыжи у печки стоят,
    Гаснет закат за горой,
    Месяц кончается март,
    Скоро нам ехать домой.
    Здравствуйте, хмурые дни,
    Горное солнце, прощай!
    Мы навсегда сохраним
    В сердце своём этот край.
    
    Нас провожает с тобой
    Гордый красавец Эрцог,
    Нас ожидает с тобой
    Марево дальних дорог.
    Вот и окончился круг,
    Помни, надейся, скучай!
    Снежные флаги разлук
    Вывесил старый Домбай.
    
    Что ж ты стоишь на тропе,
    Что ж ты не хочешь идти?
    Нам надо песню запеть,
    Нам нужно меньше грустить.
    Снизу кричат поезда,
    Правда, кончается март,
    Ранняя всходит звезда,
    Где-то лавины шумят.


    * * *

    Есть в Родине моей такая грусть,
    Какую описать я не берусь.
    Я только знаю – эта грусть светла
    И никогда душе не тяжела.
    
    Ну что за тайна в сумрачных полях,
    В тропинке, огибающей овраг,
    И в листьях, что плывут себе, легки,
    По чёрным зеркалам лесной реки.


    Здравствуй, осень

    Снова просеки костром горят.
    Здравствуй, осень, милая моя, -
    Полустанки и полутона,
    Заплутавшие во снах.
    В легкой грустности твоих шагов,
    В ожидании твоих снегов
    Ветром сорванные облака
    На моих лежат руках.
    
    Понимаешь ли - в глаза гляжу,
    Понимаешь ли - такая жуть...
    У лесного черного ручья
    О любви поют друзья.
    В этом свет какой-то заключен.
    Я касаюсь до луны плечом,
    Я плащом черпаю синеву,
    Звезды падают в траву.
    
    Дорогая осень, ты сама
    Покажи свои нам закрома,
    Золотые сундуки зари
    Перед нами отвори.
    За опушку спрячь ты облака,
    За опушкой погаси закат,
    За опушкой, где живет луна,
    Бродит девочка - Весна.


    1959

    Июльские снега

    Июльские снега — не спутай их с другими.
    Июльские снега, Памирское плато…
    Приветствую тебя! Твержу твоё я имя,
    Но ветры мне трубят типичное не то.
    
    А мне твердят одно: ты должен быть, ты должен,
    Прозрачным как стекло и твёрдым как наган.
    В июле будет зной, а в январе морозы.
    А мне пример такой — июльские снега.
    
    Всё вроде хорошо, и всё в порядке вроде.
    Я там-то всё прошёл, я там-то не солгал.
    Привет тебе, привет! Как памятник свободе,
    Пылают в синеве июльские снега.


    Кострома

    То ли снег принесло с земли,
    То ли дождь, не пойму сама.
    И зовут меня корабли:
    «Кострома», — кричат, — «Кострома»!
    
    Лето мне — что зима для вас,
    А зимою — опять зима,
    Пляшут волны то твист, то вальс,
    «Кострома», — стучат, — «Кострома»!
    
    И немало жестоких ран
    Оставляют на мне шторма,
    Что ни рейс — на обшивке шрам.
    «Кострома», держись, «Кострома»!
    
    Но и в центре полярных вьюг,
    Где, казалось, сойдёшь с ума,
    Я на север шла и на юг, —
    «Кострома», вперёд, «Кострома»!
    
    Оставляю я след вдали,
    Рыбой тяжки мои трюма,
    И антенны зовут с земли:
    «Кострома» моя, «Кострома»!
    
    Привезу я ваших ребят
    И два дня отдохну сама,
    И товарищи мне трубят:
    «Кострома» пришла, «Кострома»!


    Милая моя

    Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
    Тих и печален ручей у янтарной сосны,
    Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,
    Вот и окончилось всё — расставаться пора.
    
    Милая моя,
    Cолнышко лесное,
    Где, в каких краях
    Встретишься со мною?
    
    Крылья сложили палатки — их кончен полёт,
    Крылья расправил искатель разлук — самолёт,
    И потихонечку пятится трап от крыла,
    Вот уж действительно пропасть меж нами легла.
    
    Милая моя,
    Cолнышко лесное,
    Где, в каких краях
    Встретишься со мною?
    
    Не утешайте меня, мне слова не нужны,
    Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,
    Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
    Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!
    
    Милая моя,
    Cолнышко лесное,
    Где, в каких краях
    Встретишься со мною?
    
    Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
    Тих и печален ручей у янтарной сосны,
    Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,
    Вот и окончилось всё — расставаться пора.
    
    Милая моя,
    Cолнышко лесное,
    Где, в каких краях
    Встретишься со мною?


    * * *

    Мне твердят, что скоро ты любовь найдешь
    И узнаешь с первого же взгляда.
    Мне бы только знать, что где-то ты живешь,
    И клянусь, мне большего не надо.
    Снова в синем небе журавли трубят.
    Я брожу по краскам листопада.
    Мне б хотя бы мельком повидать тебя,
    И, клянусь, мне большего не надо.
    Дай мне руку, слово для меня скажи,
    Ты моя тревога и награда.
    Мне б хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь,
    И, клянусь, мне большего не надо.


    Осенние дожди

    Видно, нечего нам больше скрывать,
    Всё нам вспомнится на Страшном суде.
    Эта ночь легла, как тот перевал,
    За которым — исполненье надежд.
    Видно, прожитое — прожито зря,
    Но не в этом, понимаешь ли, соль.
    Видишь, падают дожди октября,
    Видишь, старый дом стоит средь лесов.
    
    Мы затопим в доме печь, в доме печь,
    Мы гитару позовём со стены,
    Всё, что было, мы не будем беречь,
    Ведь за нами все мосты сожжены,
    Все мосты, все перекрёстки дорог,
    Все прошёптанные клятвы в ночи.
    Каждый предал всё, что мог, всё, что мог, —
    Мы немножечко о том помолчим.
    
    И слуга войдёт с оплывшей свечой,
    Стукнет ставня на ветру, на ветру.
    О, как я тебя люблю горячо —
    Это годы не сотрут, не сотрут.
    Всех друзей мы позовём, позовём,
    Мы набьём картошкой старый рюкзак.
    Спросят люди: «Что за шум, что за гром?»
    Мы ответим: «Просто так, просто так!».
    
    Просто нечего нам больше скрывать,
    Всё нам вспомнится на Страшном суде.
    Эта ночь легла, как тот перевал,
    За которым — исполненье надежд.
    Видно, прожитое — прожито зря,
    Но не в этом, понимаешь ли, соль.
    Видишь, падают дожди октября,
    Видишь, старый дом стоит средь лесов.


    Рассказ технолога Петухова

    Сижу я как-то, братцы, с африканцем,
    А он, представьте, мне и говорит:
    В России, дескать, холодно купаться,
    Поэтому здесь неприглядный вид.
    
    Зато, говорю, мы делаем ракеты
    И перекрыли Енисей,
    А также в области балета,
    Мы впереди, говорю, планеты всей,
    Мы впереди планеты всей!
    
    Потом мы с ним ударили по триста,
    А он, представьте, мне и говорит:
    В российских селах не танцуют твиста,
    Поэтому здесь неприглядный вид.
    
    Зато, говорю, мы делаем ракеты
    И перекрыли Енисей,
    А также в области балета,
    Мы впереди, говорю, планеты всей,
    Мы впереди планеты всей!
    
    Потом залили это все шампанским.
    Он говорит: вообще ты кто таков?
    Я, говорит, наследник африканский.
    Я, говорю, технолог Петухов.
    
    Вот я, говорю, и делаю ракеты,
    Перекрываю Енисей,
    А так же в области балета,
    Я впереди, говорю, планеты всей,
    Я впереди планеты всей!
    
    Проникся, говорит он, лучшим чувством,
    Открой, говорит, весь главный ваш секрет!
    Пожалуйста, говорю, советское искусство
    В наш век, говорю, сильнее всех ракет.
    
    Но все ж, говорю, мы делаем ракеты,
    И перекрыли Енисей,
    А так же в области балета,
    Мы впереди, говорю, планеты всей,
    Мы впереди планеты всей!


    * * *

    Ты у меня одна,
    Словно в ночи луна,
    Словно в году весна,
    Словно в степи сосна.
    Нету другой такой
    Ни за какой рекой,
    Ни за туманами,
    Дальними странами.
    
    В инее провода,
    В сумерках города.
    Вот и взошла звезда,
    Чтобы светить всегда,
    Чтобы гореть в метель,
    Чтобы стелить постель,
    Чтобы качать всю ночь
    У колыбели дочь.
    
    Вот поворот какой
    Делается с рекой.
    Можешь отнять покой,
    Можешь махнуть рукой,
    Можешь отдать долги,
    Можешь любить других,
    Можешь совсем уйти,
    Только свети, свети!


    Улетаем

    Листьев маленький остаток
    Осень поздняя кружила.
    Вот он, странный полустанок
    Для воздушных пассажиров.
    Слабый ветер ностальгии
    На ресницах наших тает.
    До свиданья, дорогие, –
    Улетаем, улетаем.
    
    Мы в надежде и в тревоге
    Ждем в дороге перемены,
    Ожидая, что дороги
    Заврачуют боль измены.
    В голубой косынке неба
    Белым крестиком мы таем…
    От того, кто был и не был,
    Улетаем, улетаем.
    
    Нам бы встать да оглянуться,
    Оглядеться б, но задаром
    Мы всё крутимся, как блюдца
    Неприкаянных радаров.
    Ах, какая осень лисья!
    Ах, какая синь густая!
    Наши судьбы – словно листья,
    Улетаем, улетаем.
    
    Ну так где ж он, чёрт крылатый
    На крылатом крокодиле?
    Ах, какими мы, ребята,
    Невезучими родились!
    Может, снег на наши лица
    Вдруг падёт да не растает…
    Постараемся присниться,
    Улетаем, улетаем.


    * * *

    Что скажу я тебе — ты не слушай,
    Я ведь так, несерьёзно скажу.
    Просто я свою бедную душу
    На ладони твои положу.
    
    Сдвинем чаши, забудем итоги.
    Что-то всё-таки было не зря,
    Коль стою я у края дороги,
    Растеряв все свои козыря.
    
    Ах, зачем там в ночи запрягают
    Не пригодных к погоне коней?
    Это ж годы мои убегают
    Стаей птиц по багряной луне.
    
    Всю неделю стучали морозы
    По окошку рукой костяной,
    И копили печали берёзы,
    Чтобы вдоволь поплакать весной.
    
    Ни стихам не поверив, ни прозе,
    Мы молчим, ничего не сказав,
    Вот на этом жестоком морозе
    Доверяя лишь только глазам.




    Всего стихотворений: 16



  • Количество обращений к поэту: 3252





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия