Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Глеб Иосафович Анфилов

Глеб Иосафович Анфилов (1886-1938)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    18 октября 1914 года

    Бомба взорвалась в кипящем котле,
    С рёвом взметнула солдатскую пищу.
    Трое остались хрипеть на земле,
    Десять ушли к неземному жилищу.
    
    Вечером в поле туманно-нагом
    Ухали выстрелы русских орудий,
    Долго куски собирали кругом
    И навалили на мёртвые груды.
    
    В яме дорожной в версте от огня
    Их забросали землёй прошлогодней,
    Гасли осколки осеннего дня,
    Фельдшер сбивался в молитве Господней.


    В тихий некрополь

    Тинос двенадцати лет умерла. 
    Тинос, что дочерью Прота была.
    
    Тело закутали в белый покров. 
    Были венки из осенних цветов.
    
    Эхо грустило в рассветных лесах. 
    Спали триэры на тёмных волнах,
    
    Кроткая Эос родилась вдали. 
    С плачем мы девочку Тинос несли.
    
    В море сошла голубая звезда. 
    В горной стране пробудились стада.
    
    Гелиос пылкий с путей высоты 
    Жёг на венках полевые цветы.
    
    Сжёг голубые цветы.
    


    Не позднее 1913

    Встреча

                              И когда, как прежде, непреклонно
                              Встанет в сердце новая волна…
                                                                  Винавер
    
    Перед вечером в старой гостинице
    Колыхнется от ветра свеча.
    Остановится сердце и кинется
    Дорогую у двери встречать.
    
    И войдёшь ты заветная, влажная –
    Вся, как гроздь молодого вина.
    На тебя сквозь замочные скважины
    Заглядится моя тишина.
    
    Тихо скажешь мне: «Мальчик неистовый,
    Это я у порога стою.
    Ты, как книгу, меня перелистывай,
    Как любимую книгу свою.
    
    Ты позвал меня в звонкие Китежи,
    Ты писал: возвращайся, спеши.
    Я пришла – всё, что вздумаешь, вытеши
    Из моей белоствольной души.
    
    О тебе тосковала под кружевом
    Никому не открытая грудь.
    Пожелай, мой высокий, мой суженый,
    У моих родников отдохнуть».
    
    И влюблённый и гордый раздвину я
    На заре занавески окна –
    Пусть приходят на таинство львиное
    К нам в свидетели даль и луна.
    
    И сплетённые в самое нежное,
    Мы венчальные скажем слова,
    А в окошке нас церковкой снежною
    Перекрестит старушка Москва.


    Март 1922

    * * *

    Его привезли из Замостья
    В крови, с непокрытым лицом,
    И смерть, как суровая гостья,
    Вошла в затихающий дом.
    
    Катились, гремя, батареи.
    Вдали надрывался вокзал.
    У двери шептались евреи,
    А он ничего не слыхал.
    
    И к утру черты заострились
    В последней простой белизне.
    И мой голубой амариллис
    Увял у него на окне.
    
    Он умер без стона и боли.
    Как месяц спустился за лес.
    Я стану молиться в костёле,
    Чтоб он из убитых воскрес.


    1915

    Как и все дни

    И в третий полуденный час
    Гвоздями пробитое тело
    Повисло в нагорной пыли.
    В полях гиацинты цвели
    Задумчиво горлинка пела.
    
    В шестой пламенеющий час
    По старой Сахемской дороге
    Влачились со скрипом возы,
    И прелесть далёкой грозы
    Овеяла наши пороги.
    
    В девятый же пепельный час,
    Косматые тучи, как шали,
    Кружились над римской тюрьмой,
    И женщины детям кричали,
    Чтоб они возвращались домой.


    1916, Рига

    * * *

    Курок заржавленный
    Чернеет строже.
    Патроны вставлены
    Без лишней дрожи.
    О, сколько искренних
    Отвергнут помощь,
    О, сколько выстрелов
    Проглотит полночь.
    Поутру сходятся
    Из дальних комнат,
    О Богородице
    Твердят и помнят.
    Лежит застреленный
    В цветеньи вешнем.
    В глазных расселинах
    Стоит нездешнее.
    А в далях города
    Над злым конвертом
    Рыдают молодо
    О нём бессмертном.


    На заре

    От револьвера, направленного в голову,
    Не закроешься связанными руками,
    Когда чёрные ужаснулись зрачки, –
    Латыш делает своё дело.
    Вот упал – умираешь.
    Пальцы трогают невидимую клавиатуру.
    Из виска на серый асфальт
    Накапало с блюдечко крови.
    Воробьи кричат –
    Чирик, чирик, четверть четвёртого.
    На заре, чугунно журча,
    Пробежал безлюдный трамвай.


    1919, Москва

    Обречённые

    И эта ночь вокруг, как чёрная купель,
    И улиц тишина с больными фонарями.
    Ты помнишь, – здесь, в кругу недель
    Мы были умными царями.
    
    Но в буднях городских с искусственной луной
    Мы позабыли наш неугасимый берег,
    И нам ли возвестить о радости иной,
    О счастьи завтрашних америк.
    
    Нас светом обожгло внезапное окно,
    Но одинокие – без воли, без испуга
    Мы падаем опять в бессветное звено.
    В пределе твёрдом замкнутого круга
    Идём туда, где что-то суждено.
    И эта полночь нам подруга.


    1908, Москва

    Отрывок

    Блаженны мы — нищие — ибо мы не станем царями, 
    Блаженны печальные — ибо мы никем не утешены. 
    То, что мы ищем — лежит далеко за морями. 
    То, что мы знаем — тяжёлыми солнцами взвешено. 
    Мы соль океанов — плывущая в небо ладья. 
    Вчерашнего утра больные бесцельные пленники. 
    Мы часто заики и нас презирает семья. 
    Мы — неврастеники…
    


    1913

    Предки

    Нас шестнадцать равнодушно-рослых
    Сочетавших дни и перепутья.
    Наши руки на дубовых вёслах
    Оставляют ржавые лоскутья.
    Много крови и своей и вражьей
    Накопили старые кольчуги.
    Мы с тобой плывём, убитый княже,
    Все шестнадцать, павшие на юге.
    Пусть седые греки во вловенях
    Забивают мертвецов в колоды.
    Мы хотим лежать в холмах весенних –
    К своему вернёмся мы народу.
    От зари предутренней, прохладной
    До вечерних кликов лебединых
    Мы лежим безрадостно-громадны
    И в сердцах у нас не тают льдины.
    Но едва зелёный луч ущерба
    Чутко тронет бронзовые брони,
    Мы ладьи выводим из-под вербы
    И в ушах вечерних ветр застонет.
    Мы летим, спешим по водной шири.
    Рвём веслом сады подводных стеблей.
    Дальше тёмным волоком до Свири,
    А потом опять ночною греблей.
    И когда у капищ Чернограда
    Огибаем Рюриковы срубы,
    Нас пронзает прежняя услада,
    И на вёслах оживают трупы.
    Древним Ладо в голубом тумане
    На заре сворачивает волны.
    Там нас ждут последние расстанья
    Мы туда и правим наши чёлны.
    


    1913, Москва

    Прощание с Иисусом

    Он выходит из всех библиотек,
    Из громады Храма Спасителя,
    Из домов для больных и увечных...
    И плачет смешной идиотик
    В старомодном военном кителе
    О нём – отходящем в вечность.
    
    Солнца пьяная вишня
    Растеклась за Московской Заставою,
    Где курился товарный поезд.
    Тёмнолицый, давнишний.
    Он вступает в тёплые травы,
    Как в раскрытую вечером совесть.
    
    Ветер в синей воздушной заводи
    Полоскал облаков рубашки,
    Снеговые сушил бурнусы.
    И горит за Крестовскими башнями,
    Как последняя кроткая заповедь,
    Пурпур уходящего Иисуса.
    
    Кончен день многогромный,
    Пронеслась пожарная часть,
    Вянут чайные розы.
    Двух воришек поймали с поличным.
    И ты, мой скромный,
    Войдёшь ко мне, не стучась,
    И в очах твоих твои грёзы,
    И мысли твои безграничны.


    1924, Москва

    Собака

    В отдалённом сарае нашла 
    Кем-то брошенный рваный халат. 
    Терпеливо к утру родила 
    Дорогих, непонятных щенят.
    
    Стало радостно, сладко теперь 
    На лохмотьях за старой доской, 
    И была приотворена дверь 
    В молчаливый рассветный покой.
    
    От востока в парче из светил 
    Уходили ночные цари. 
    Кто-то справа на небе чертил 
    Бледно-жёлтые знаки зари.
    


    1913

    Сольфатара

    Видишь?
          – всадник на римской дороге,
          где чеканный серебряный свет
          остриями ложится на камни
          покинутых башен.
          Исполнитель тревоги,
          о котором вещало безумье Тацитовых лет.
          Нам он ведом,
          И нам лишь не страшен.
    Помнишь?
          – в книгах Каббалы
          мы прочли: «в эти дни засверкает
          сильнее стократ Водолей,
          будут люди и дни бесконечно усталы,
          но раскроются ало
          озёра Флегрейских полей.
          В полночь всадник проскачет
          и тени назад не отбросит.
          Обрекающий индекс начертит
                          над каждым крыльцом.
          Горе тем, кто заплачет,
          кто очнётся и спросит.
          Горе спящим в домах
          и в садах с непокрытым лицом...
    Ночь похитила месяц и ярче вдали Сольфатара.
    На рассвете узнают бездонность вулканных потех.
    Черногрудая парка к утру приготовит для всех
    Катапульты сражений и бочки пожара.
          Наши песни готовы –
          прозорливые песни свершенья назначенных дней,
          сотворённые рано...
    Посмотри:
          Как свеча от подземных огней,
          Вдалеке загорелось Аньяно.
    


    1908, Петербург; 1909, Москва

    Тоска о сестре

    Ветер сильный, родись и послушно провей.
    Я молю, я велю, я хочу.
    Ты, что валишь в грозу колокольни церквей.
    Ты, что медленно гасишь свечу.
    
    Прошуми, пробеги в придорожной пыли
    В голубую вечернюю тень.
    Зачерпни кукованья в сосновой дали
    И молчанье ночных деревень.
    
    Пронесись молодой над землёй, над водой
    В чужелюдную землю Бретань.
    Опрокинься в моря корабельной бедой,
    И к любимому сердцу пристань.
    
    Прозвени, что в словесный наджизненный скит
    Я ушёл, чтоб себя превозмочь.
    Прогреми, что и я непогодой убит,
    Как кулик в воробьиную ночь.


    1913, Грязи

    Уйду от вас

    Я уйду от вас без слов, 
    Чтоб никто не зарыдал. 
    Я оставлю этот кров, 
    Чтоб никто не увидал.
    
    Двери молча распахнёт 
    Камергер мой вечный — ум. 
    Ослабеет давний гнёт. 
    Отойдёт старинный шум.
    
    Вновь задвинется засов 
    И приложится печать. 
    Кто-то выйдет из часов 
    Одиноко помолчать.
    
    Кто-то кроткий, как звезда, 
    Тронет вечные весы, 
    И на многие года 
    Остановятся часы.
    
    Где друзья и где враги? 
    Что сегодня, что вчера? 
    Потеряются шаги 
    В чёрной мягкости ковра.
    
    И никто не подойдёт 
    И не взглянет вглубь портьер, 
    Потому что страшен вход, 
    Осторожен камергер.
    


    Июнь 1913

    Февраль в деревне

    Расплескали девки
    Огневой кумач,
    Парни рубят древки
    Из сосновых мачт.
    
    Улица-то длинная,
    В сапогах кисель,
    Тишина старинная,
    В сердце карусель.
    
    Тёмные Акимы
    Поднимают флаг,
    Ах, весны незримой
    Светлый шаг.
    
    Закликаем встречных
    В наш крестовый ход –
    Стариков предвечных,
    Волостной народ.
    
    Дьякон у околицы
    Отошёл бочком,
    Девки смехом колются,
    А груди торчком.
    
    Ходили до вечера
    Туда и сюда.
    Петь было нечего –
    Вот беда.


    1917, Рига

    Флаги

    Чёрные флаги восстаний
    Свеют последнюю робость.
    На башне вечерних ласканий
    Чёрная плещется лопасть.
    Гордые вызовы в воздух
    С песней звонкой метнулись.
    В душных револьверных гнёздах
    Пули очнулись.
    Чёрная вьюга клубящихся тканей
    Смоет последнюю негу.
    Птицы исканий
    Близки к ночлегу.
    В буднях родились герои –
    Бойцы с немигающим взглядом.
    Там, где встретились трое,
    Трое становятся рядом.
    В небе, ломаясь, трепещут
    Молний священные шпаги.
    Над будущим плещут
    Чёрные флаги.


    1914, Москва

    Христос

                                Ранний час. В пути незримо
                                Разгорается мечта.
                                Веют крылья серафима,
                                Даль прозрачна, высь чиста.
    
                                                                А.Блок
    
    1.
    
    Чудный свет пошёл из Обояни.
    От вечерен молния сверкала.
    Все пути затеряны в тумане.
    Лягу спать – заутра встану ране.
    Я весь день вчера его искала.
    Говорят – всё так же сир и беден.
    След нашла и жарко целовала –
    Это он в лучах прошёл устало.
    Тянет ночь над миром чёрный бредень.
    Чуть вдали предстанет на дороге –
    Станет лик мой счастлив и победен.
    Славься, Боже, полевых обеден.
    Где межи коснулись Божьи ноги,
    Расцветают белые герани,
    Курослепы рассмеялись в логе,
    Встал стеной боярышник убогий…
    Сам Господь грядёт из Обояни.
    
    2.
    
    Его видали сегодня,
    Он шёл, опираясь на посох.
    Светлая риза Господня
    горела в дальних покосах.
    И тучи вверху, как дети,
    Играли громовым огнивом,
    А Он на раннем рассвете
    Говорил молчаливым нивам.
    
    Блаженны птицы и звери,
    Кого только видел Я в поле.
    Для вас отворялись двери
    В Мои золотые воли.
    
    Блаженны скользкие гады –
    Братья печали и злости.
    В Божьи сады-вертограды
    И вы войдёте, как гости.
    
    Блаженны травы на склонах
    И ты, усталая пажить,
    В тихих моих Сионах
    Вам повелел Я княжить.
    
    И вы блаженны, ракиты,
    И ты, можжевельник частый.
    К вам Я пришёл забытый,
    Вы Мне сказали: «Здравствуй».
    
    Все вы грустили о Сыне
    Ночью средь бедных вотчин,
    Всех прииму Я ныне
    В царстве Моём и Отчем.
    
    3.
    
    Иисус пришёл из хвойной глуши.
    Мы его все дни поём и хвалим.
    Он принёс задумчивые души
    Нашим синим, предвечерним далям.
    
    До рассвета посетил трущобу,
    Стал на старом одиноком дубе.
    Отпускал зверям тоску и злобу
    И крестил безветренные глуби.
    
    Шёл опять, и можжевельник колкий
    Ранил Божьи пресвятые ноги.
    А по следу набегали волки,
    Совещались о нежданном Боге.
    
    И была простой росы безвестней
    Кровь Христова Третьего Завета.
    Там, в полях, где медленно, как песня,
    Догорало золотое лето.


    1914, Москва

    Четвёртое измерение

    Замедля будничный бег,
    Забудь земной календарь.
    В близкий бессмертный брег
    Смертным веслом ударь.
    Вечности синие серьги
    Прими благодарно, как женщина.
    Руки, работой истёртые,
    Брось в мировое горение.
    В самой серенькой церкви
    Есть для уставших от Бога
    Где-то вблизи от порога
    Тонкая трещина
    В четвёртое
    Измерение.


    Сентябрь 1922



    Всего стихотворений: 19



  • Количество обращений к поэту: 3735







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия