Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Виктор Петрович Буренин

Виктор Петрович Буренин (1841-1926)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    * * *

    Diable m’emporte!* Гулять я вышел
    От Concorde** и вдоль «аркад».
    Что ж? — едва ль не в каждой арке
    Полицейские стоят!
    
    Sacrebleu!* о Tour Saint-Jacques*** я
    Прошагал всю Риволи —
    И клянусь вам, полисмены
    Непрерывной цепью шли!
    
    Sacristie!* К Пале-Роялю
    Выхожу я: тут и там
    Полицейские повсюду —
    Посредине, по углам!
    
    Cent milles diables!* Иду я дальше:
    Rue Saint-Marc, quartier Breda****
    Охраняет равномерно
    Полицейская орда!
    
    Ventre-saint-gris! Вот на бульвары
    Занесла меня судьба.
    Что же? — вижу полисменов
    Я у каждого столба!
    
    * "Черт возьми!", "Сто тысяч чертей!" и т. п. 
    ругательства (франц.).
    ** Площадь Согласия (франц.).
    *** Башня Сен-Жак (франц.).
    **** Улица Сен-Марк, квартал Бреда (франц.).


    1863

    В Москве

    Магазин Базунова. Два «благонамеренных».
    
    1-й благонамеренный
    
    Кто сей толстый, Базунова
    Запрудивший магазин?
    
    2-й благонамеренный
    
    Это он явился снова,
    Нигилизма ярый сын!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, воздержанный начальством,
    Стал ли нынче он смирней?
    
    2-й благонамеренный
    
    Нет, увы, с былым нахальством
    Всё шипит, шипит, как змей!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, великого Каткова,
    Заслужившего хвалу,
    Он…
    
    2-й благонамеренный
    
    Отделывает снова,
    Изрыгнув Москве хулу!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, исполнен прежней блажи,
    Отвергает дерзко он
    Даже?..
    
    2-й благонамеренный
    
    Ну, ему все «даже» —
    Бред, сумбур, мечтанья, сон!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, ужель опять скандалы
    Он пускает, как пускал?
    
    2-й благонамеренный
    (махнув рукой)
    
    Что тут! все как есть журналы
    Поголовно обругал!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, ужель опять «мальчишки»
    В нем найдут себе притон?
    
    2-й благонамеренный
    
    Да уж в этой первой книжке
    Им хвалы слагает он!
    
    1-й благонамеренный
    
    Что ж, ужель раздастся снова
    Возмутительный «Свисток»?
    
    2-й благонамеренный
    
    Да, сей бич всего святого
    В надлежащий выйдет срок!
    
    Оба вместе
    (с ужасом)
    
    О, бежим от Базунова:
    Нас враждебный гонит рок!


    В Петербурге

    Невский проспект. Сходятся: М. Достоевский, Громека
    и Краевский; у каждого «Современник».
    
    Достоевский
    
    Появился!
    
    Громека
    
    Вот он!
    
    Краевский
    
    Эка
    Толщина-то, толщина!
    
    Громека
    
    Да… а кто ж, как не Громека,
    Разрешению вина?
    В прошлой «хронике» я смело
    Стал начальству объяснять,
    Что теперь пора приспела
    Нигилистам волю дать.
    
    Достоевский
    (язвительно)
    
    Ну, почтеннейший мой, смею
    Объяснить вам, на свою
    Написали вы на шею
    Эту мудрую статью!
    Вот уж с ними солидарность
    Вы иметь бы не должны:
    Посмотрите, в благодарность
    Что вам пишут «свистуны».
    (Показывает ему какую-то статью.)
    
    Громека
    
    Что? невежда я и школьник?!
    (Громовым голосом.)
    Ну так слушай, Невский град:
    «Современник» есть крамольник!
    Нигилизм — ужасный яд!
    
    Достоевский
    (Краевскому)
    
    А меня на «почве» милой
    Оскандалили!
    
    Краевский
    (меланхолически)
    
    Грущу…
    
    Достоевский
    
    Ну, да я сберуся с силой:
    Купно с Федором отмщу
    Иль Косицу напущу!
    
    Голоса благонамеренных
    из атмосферы
    
    Сей журнал — исчадье мрака!
    В нем хозяин — сатана!
    
    Краевский
    
    Так, друзья мои; однако
    Толщина-то, толщина!


    * * *

    В русской церкви за обедней
    Весь beau monde наш собрался;
    Там Тургенева я встретил;
    Поболтали с полчаса.
    
    «Каково, Иван Сергеич,
    Поживаете?» — «Merci.
    Всё пишу о нигилистах —
    Русь от них Христос спаси!»
    
    «Нет ли с Севера известий?»
    — «Вот Некрасов пишет мне,
    Будто всякий день ему я
    Всё мерещуся во сне».
    
    «Что вы?» — «Право! зазывает
    В «Современник»; ну, да я
    Не поддамся, симпатию
    В сердце к «Вестнику» тая».


    Голубые звуки и белые поэмы

                                   На Ф. Сологуба
    
                       Приди
    
    В золотистых предместьях моей души
    Гуляют голубые курицы с белокурыми волосами.
    Они клохчут в сонной неге, а зеленое сомнение
    Запевает свою печальную трупную песню.
    Белые думы, оранжевые мечты о счастии,
    Будто мотыльки в вечерний час над тростником,
    Кружатся и трепещут над лазурью моего сердца,
    Отражают теплые муки и отблески любви.
    Приди, о приди, мое божество, моя тихая ласка!
    Месяц уже завел бледную музыку своих мечтательно-
    вдумчивых лучей:
    Фиолетовые тоскующие ароматы
    Обвивают замирающую от страсти землю...
    Приди!


    Гражданская казнь Н. Г. Чернышевского

    Это было печальное утро: туман
    Над столицей свой саван гробовый
    Распростер, с неба дождь, будто слезы, лился,
    Веял холод повсюду суровый…
    
    Я на площадь пришел… Там толпа собралась,
    Эшафот поднимался там черный:
    Три ступени, дощатый помост и на нем
    Столб с тяжелою цепью позорный.
    
    В строй сомкнувшись, солдаты стояли кругом,
    Палачи на помосте гуляли,
    И жандармы задами своих лошадей
    С наглым видом толпу оттесняли.
    
    Отделения Третьего мерзостный штаб
    Тут же был — и с султанами кепи
    Любовались с злорадством жестоким, когда
    Укрепляли железные цепи…
    
    Небо было темно, ветер жалобно выл…
    Час за часом тянулся уныло…
    Сердце было мучительной пыткой полно
    И тоской ожидания ныло…
    
    Раздался стук колес… Загремел барабан,
    И карета подъехала… Вышел
    Из нее человек — и его на помост
    Палачи повели… Я не слышал
    
    Вздохов скорби в толпе: каждый в сердце таил
    Муки сердца… но взоры сверкали
    Скорбным гневом… Он шел мимо нас, и пред ним
    Все мы головы низко склоняли.
    
    Бледен лик его был, но смотрел, как всегда,
    Он с иронией горькой… Своими
    Палачами он был окружен, но в тот миг
    Не они — он смеялся над ними…
    
    Но когда, приговор прочитавши, к столбу
    Притянули ему цепью руки
    И с открытым челом он стоял под дождем
    С бледным ликом, исполненным муки, —
    
    О, тогда вздохи скорби толпа не могла
    Превозмочь… и у женщин катились
    Слезы, горькие слезы из глаз,
    И сердца наши злобою бились…
    
    Палачи! Как Христа, приковали его
    У столба казни цепью позорной,
    Приковали за то, что к свободе он звал,
    Что насилья был враг он упорный!..


    Общественное мнение

    «Плохо, Петр Иваныч?»
    — «Плохо, Петр Ильич!
    Думал, нынче за ночь
    Хватит паралич:
    Слышали, в суде-то
    Что творится? Ох,
    Верьте мне: нас это
    Наказует бог!
    
    Школьникам, мальчишкам —
    Просто стыд и срам —
    Поблажает слишком
    Председатель сам!
    Вежлив, как в салоне:
    «Смею вам сказать…»
    В эдаком-то тоне
    С ними рассуждать!
    
    Ну, и адвокаты
    Тоже молодцы-с!..
    Русь, вперед пошла ты —
    Эй, остерегись!
    Коль в суде так будут
    Вольно говорить,
    Гласный этот суд-ат
    Надо затворить!
    
    Уж и приговором
    Одолжили нас!
    Мы убийцу с вором
    Строго судим — да-с!
    Если ж — вот прогресс-то! —
    Покарать мятеж
    Надо судьям — теста
    Мягче судьи те ж!..
    
    Коли в этом роде
    Всё пойдет — ей-ей,
    Русь на полном ходе
    К гибели своей!
    Да-с, прогресс сей ввержет
    Нас злосчастья в ров,
    Если не поддержит
    Господин Катков!»


    Песнь о Педефиле и Педемахе

    1
    
    Патриоты и пророки
    Педефил и Педемах
    За любезную отчизну
    Ощутили в сердце страх.
    
    И была причина страху:
    От полярных хладных льдов
    И до «пламенной Колхиды»
    Зрится гибель всех «основ».
    
    Разложение проникло
    В нравы, в мысли и сердца,
    Благочиние в презреньи,
    Беспорядкам нет конца…
    
    2
    
    Основанье государства
    Есть семья — ковчег всех благ;
    Что же зрят в семье российской
    Педефил и Педемах?
    
    Дети грудь сосут и мыслят —
    Чтоб развиться поскорей —
    О химическом составе
    Молока их матерей!
    
    Пососавши, начинают
    О семейном рабстве речь,
    Утверждая, что отцы их
    Не имеют права сечь!
    
    3
    
    Чем народы крепки? — верой
    В провидение; но ах,
    Веры сей не зрят в отчизне
    Педефил и Педемах.
    
    Благочестие утратив,
    Миллионы россиян
    Убеждаются, что люди
    Родились от обезьян;
    
    Что из всех законов вечных
    Человечеством один
    Руководит — тот, который
    В наши дни открыл Дарвин.
    
    4
    
    Отторжение окраин
    Может Русь низвергнуть в прах;
    Что же видят по окраинам
    Педефил и Педемах?
    
    Видят ковы и интриги,
    Равнодушье «высших сфер»
    К обрусительным приемам
    И забвенье прежних мер,
    
    Видят вывески на польском,
    На немецком языках —
    И трепещут патриоты
    Педефил и Педемах.
    
    5
    
    Пресса здравая есть признак
    Здравой жизни; что ж в статьях
    Русской прессы обретают
    Педефил и Педемах?
    
    Порицание порядка,
    Непочтительность к властям,
    Недостаток уваженья
    К греко-римским словарям.
    
    Вредный дух демократизма
    И глумление — о страх! —
    Над мужами, коих имя
    Педефил и Педемах.
    
    6
    
    Обозрев все эти страхи,
    Педефил и Педемах
    Порешили непреложно
    Справить Русь во всех частях.
    
    Ради цели сей ликейский
    Храм воздвигнув в наши дни,
    В нем работать принялися
    Древних мальчиков они.
    
    В этих мальчиках лекарство
    Всей Руси от гнойных ран,
    Эти мальчики исправят
    Радикально россиян.
    
    7
    
    Но в ликее, что содержат
    Педефил и Педемах,
    Дивных мальчиков немного,
    Русь меж тем обширна страх.
    
    «Хорошо бы, — мнят пророки, —
    Современных всех ребят
    В древних мальчиков обделать» —
    И проект о сем строчат;
    
    И поспешно посылают
    К славным невским берегам
    С несомненною надеждой,
    Что его одобрят там…
    
    8
    
    «Если нам удастся, — мыслят
    Педефил и Педемах, —
    Провести проект, к величью
    Русь пойдет на всех парах.
    
    Нигилизма дух исчезнет
    Навсегда — и россов род,
    Классицизмом просвещенный,
    Власть над миром обретет.
    
    Если наш проект отвергнут,
    Сгибнет Русь вконец: таков
    Жребий стран, где отрицают
    Пользу древних языков!..»
    
    ЭПИЛОГ
    
    Слух идет, что, сею мыслью
    Педефил и Педемах
    Занимаясь непрестанно,
    Повредилися в умах!


    Под веткой сирени

    (Бесконечное стихотворение)
    
    Под душистою веткой сирени
    Пред тобой я упал на колени.
    Ты откинула кудри на плечи,
    Ты шептала мне страстные речи,
    Ты склонила стыдливо ресницы...
    А в кустах заливалися птицы,
    Стрекотали немолчно цикады...
    Слив уста, и объятья, и взгляды,
    До зари мы с тобою сидели
    И так сладко-мучительно млели...
    А когда золотистое утро
    Показалось в лучах перламутра,
    Ты сказала, открыв свои очи:
    "Милый, вновь я приду к полуночи,
    Вновь мы сядем под ветку сирени,
    Ты опять упадешь на колени,
    Я закину вновь кудри за плечи
    И шептать буду страстные речи,
    Опущу я стыдливо ресницы,
    И в кустах защебечут вновь птицы...
    Просидим мы, о милый мой, снова
    До утра, до утра золотого...
    И когда золотистое утро
    Вновь заблещет в лучах перламутра,
    Я скажу, заглянув тебе в очи:
    Милый, вновь я приду к полуночи,
    Вновь мы сядем под веткой сирени..."
    
           И так далее, без конца.


    После первого чтения г. Юркевича по «философии»

    Грянул гром не из тучи…
    Ах я грешник окаянный!
    Я себя в восторге чистом
    До сегодняшнего полдня
    Называл матерьялистом.
    
    Был я к Бюхнеру привязан,
    Покоряясь общей моде,
    И читал его девицам
    В запрещенном переводе.
    
    Наводил на дам московских
    Больше, чем все черти, страха,
    Проповедуя идеи
    Молешотта, Фейербаха!
    
    Но ко мне внезапно в душу
    Благодать сошла господня:
    Мне Юркевич многоумный
    Свет ее открыл сегодня.
    
    Доказал он мне — о небо,
    Я предвидеть это мог ли! —
    Психологии незнанье
    В обожаемом мной Бокле!
    
    Горько плачь, несчастный Бюхнер,
    Достодолжную острастку
    Обещает дать тебе он,
    Сняв с твоей системы маску!
    
    Для девиц и дам московских
    Ты не будешь страшной тенью,
    Не привьешься гнойной язвой
    К молодому поколенью!
    
    Вот тебе пример: навеки
    Я прощаюся с тобою,
    Породнил меня Юркевич
    С философией иною;
    
    Почитать я буду старших,
    Полон к ним благоговенья,
    И в великий пост намерен
    Справить ровно два говенья!


    Сара Бернар приехала!

                    I
                 ПУБЛИКА
    
                    1
    
       "Видел ты?" - "Видел вчера!"
       "Ну, каково впечатленье?"
    
       "От Боборыкина слышал - Петра:
       Гений, талант вне сравненья!
       Все в ней равно высоко -
       Мимика, пластика, чувство...
       Критик известный Чуйко
       Зрит в ней царицу искусства...
       Стасов в театре кричал
       Громко, как будто валторна:
       Сара - актрис идеал,
       К ней равнодушье позорно!
       Пролил Грустилин Тарас
       Слез умиления пару,
       И под конец десять раз
       Публика вызвала Сару".
    
       "Гм... но, скажи, каково
       Мненье твое-то?"
                        "Да что же...
       Внешность не очень тово:
       Кости, брат, только да кожа.
       Платья, брильянты... Игра?..
       Ну, да не стоит об этом! -
       Мне в департамент пора -
       Завтра прочтем по газетам".
    
                    2
    
    "Искусства дивная Весталка!
    Верх благородства каждый жест!" -
    "Эх, что мне жест? Тонка, как палка
    И признака нет этих мест..." -
    "Но в голосе какие нотки,
    Каким трагизмом полон взор!.." -
    "Ну, братцы, бросьте - что за спор!
    Идем в буфет и хватим водки!"
    
                    3
    
          Мельхиоровый кофейник,
          Спирт пылает огоньком;
          То повеет эс-букетом,
          То запахнет чесноком.
    
          Жозефина Стасюлаки,
          Ривка Шмуль, Орас барон,
          Ицка Шутин, Мошка Шабаш -
          В сборе весь синедрион.
    
          Ицка Шутин горячится:
          "Пред талантом Сары в прах
          Надо падать!.." Жозефина
          Стасюлаки молвит: "Ах!"
    
          "Маньифик!"- лепечет Ривка,
          Изготовив бутерброд;
          Мошка Шабаш, улыбаясь,
          Молча смотрит Ривке в рот.
    
          Поджимая важно губы,
          Говорит барон Орас:
          "Да, мы избранное племя -
          Сколько гениев у нас!"
    
          И кипит кофейник звонко,
          Спирт пылает огоньком;
          То повеет эс-букетом,
          То запахнет чесноком...
    
                    II
             ЦЕНИТЕЛИ И СУДЬИ
    
          Боборыкин Петр несется
          Легче ветра или пара
          И в восторге восклицает:
          "Сара, Сара, Сара, Сара!"
    
          Рядом с ним стремится Стасов,
          Полон дикого угара,
          И гудит, как сто тромбонов:
          "Сара, Сара, Сара, Сара!"
    
          Вслед за ними мчится Утин,
          Надуваясь, как опара,
          И кричит он в упоеньи:
          "Сара, Сара, Сара, Сара!"
    
          Господин Чуйко вприпрыжку
          Скачет, красный весь от жара,
          И лепечет, задыхаясь:
          "Сара, Сара, Сара, Сара!"
    
    
                   III
                ПОКЛОННИКИ
    
        Я видел Сару в Адриене -
        И пал пред нею на колени.
        Я видел Сару в Маргарите -
        И молвил: "Люди, все умрите!"
        Я Сару увидал в "Фру-Фру"
        И вскрикнул: "Нет, я сам умру!"


    Сонет

    Красные собаки желтой ненависти
    Грызутся с белыми собаками розовой любви,
    А беззаботные гуси людского равнодушия
    Смотрят на это и глупо гогочут: "га-га".
    Моя ультрамариновая фея с морковными кудрями!
    Разве ты не поняла еще
    Своим лазурно-кристальным сердцем,
    Отчего грызутся в моей душе
    Красные собаки желтой ненависти
    С белыми собаками розовой любви?
    Отчего беззаботные гуси людского равнодушия
    Смотрят на это, вытягивая свои шеи,
    Отчего они глупо гогочут свое "га-га" -
    Разве ты не поняла, не поняла еще?


    1895

    * * *

    Я любил за чашкой кофе
    Восседать в cafe Durand.
    Там февральской революцьи
    Начался плохой роман.
    
    Там фразерствовал когда-то
    Благородный гражданин,
    Автор разных медитаций
    И виконт де Lamartine.
    
    Там в дни оны «депутаты»
    Проживали годы в час,
    Революцью создавая
    И волнуясь из-за масс!
    
    А теперь сидят там чинно
    Буржуа и пьют лафит,
    И пред входом полицейский
    Ходит мрачен и сердит…


    «Шаги командора»

           (На А. А. Блока)
    
    В спальне свет. Готова ванна,
       Ночь, как тетерев, глуха.
    Спит, раскинув руки, донна Анна,
       И под нею прыгает блоха.
    
    Дон Жуан летит в автомобиле,
       На моторе мчится командор,
    Трех старух дорогой задавили...
       Черный, как сова, отстал мотор...
    
    Настежь дверь - и Дон Жуан сел в ванну,
       Фыркать начал, будто рыжий кот.
    Вдруг шаги.- "Подай мне донну Анну!" -
       Командор неистово орет.
    
    Но, дурацким криком не сконфужен,
       Дон Жуан все фыркает в воде.
    "Я ведь к Анне зван тобой на ужин:
       Где же донна Анна, где?"
    
    На вопрос жестокий нет ответа.
       Фыркает средь ванны Дон Жуан.
    Донна Анна дремлет до рассвета.
       Командор стоит как истукан.


    <1912>



    Всего стихотворений: 14



  • Количество обращений к поэту: 4757





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия