Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Давид Давидович Бурлюк

Давид Давидович Бурлюк (1882-1967)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Белила отцветших ланит.
    Румянец закатного пыла.
    Уверен, колеблется, мнит —
    Грудь мыслей таимой изныла.
    Приду, возжигаю алтарь,
    Создавши высокое место.
    Под облаком снова, как встарь,
    Сжигаю пшеничное тесто.
    Протянется яркая длань,
    Стремяся за пламенем острым.
    Будь скорое! Музыкой вспрянь,
    Раскройся вкруг пологом пестрым.
    Пускай голубое зерно
    Лежит отвердевшим пометом…
    К просторам и в завтра — окно.
    Ответ многолетним заботам.


    * * *

    Внизу журчит источник светлый,
    Вверху опасная стезя,
    Созвездия вздымают метлы,
    Над тихой пропастью скользя.
    Мы все приникли к коромыслам
    Под блеском ясной синевы,
    Не уклоняяся от смысла
    И Я, и ТЫ, и МЫ, и Вы.


    1908

    Времени весы (Оp. 7)

       И у часов стучали зубы.
    
    Сорящие секундами часы.
    Как ваша медленность тяготна!
    Вы — времени сыпучего весы!
    Что вами сделано — бесповоротно!
    Ваш бег колеблет черепа власы,
    В скольжении своем вольготны,
    На выю лезвие несущие косы
    С жестокотиканьем, злорадны беззаботно.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Все тихо. Все — неясно. Пустота.
    Нет ничего. Все отвернулось странно.
    Кругом отчетливо созрела высота.
    Молчание царит, точа покровы прянно.
    Слепая тишина, глухая темнота,
    И ни единый след свой не откроет свиток…
    Все сжало нежные влюбленные уста,
    Все, — как бокал, где «днесь» кипел напиток…
    И вдруг… почудились тончайшие шаги,
    Полураскрытых тайн неизъяснимых шорох…
    Душа твердит, не двигаясь: «беги»,
    Склонясь, как лепесток, язвительных укорах.
    Да, это — след, завядший лепесток!
    Пусть рядом пыль свой затевает танец…
    «Смотри» шепнул далекий потолок:
    «Здесь он прошел, невнятный иностранец»…


    * * *

    Из сборника «Пощёчина общественному вкусу (1912)»
    
    Зазывая взглядом гнойным
    Пеной жёлтых сиплых губ
    Станом гнутым и нестройным
    Сжав в руках дырявый куб
    Ты не знаешь скромных будней
    Брачных сладостных цепей
    Беспощадней непробудней
    Средь медлительных зыбей.


    не позднее 1912

    Затворник (Op. 3)

    Молчанье сможешь длить пещере,
    Пурпурный крик таить,
    Спасаться углубленной вере,
    Кратеры Смерти пить.
    Книг потемневших переплёты.
    Как быстро мчатся корабли
    И окрыляются полёты
    От запечатанной земли.


    * * *

    Инструментовано на «C»
    
    Кто стоял под темным дубом
    И, склоняя лик лиловый
    Извивался пряным кубом,
    Оставался вечно новым,
    Сотрясая толстым шлемом,
    Черепашьей скорлупой,
    Ты клялся всегда триремам,
    СТРАЖНИК РАДОСТИ СЛЕПОЙ.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Монах всегда молчал
    Тускнели очи странно
    Белела строго панна
    От розовых начал.
    Кружилась ночь вокруг,
    Бросая покрывала.
    Живой, родной супруг,
    Родник, двойник металла.
    Кругом, как сон, как мгла
    Весна жила, плясала…
    Отшельник из металла
    Стоял в уюте зла.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    На исступленный эшафот
    Взнесла колеблющие главы!
    А там — упорный чёрный крот
    Питомец радости неправой.
    Здесь, осыпаясь, брачный луг,
    Волнует крайними цветами.
    Кто разломает зимний круг
    Протяжно знойными руками?
    Звала тоска и нищета,
    Взыскуя о родимой дани.
    Склоняешь стан; не та, не та!
    И исчезаешь скоро ланью.


    * * *

    Немая ночь, людей не слышно.
    В пространствах — царствие зимы.
    Здесь вьюга наметает пышно
    Гробницы белые средь тьмы.
    Где фонари, где с лязгом шумным
    Змеей скользнули поезда,
    Твой взгляд казался камнем лунным,
    Ночей падучая звезда.
    Как глубоко под черным снегом
    Прекрасный труп похоронен.
    Пожри просторы шумным бегом,
    Затмивши паром небосклон.


    1905

    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Пой облаков зиждительное племя,
    Спешащее всегда за нож простора!
    Старик седой нам обнажает темя,
    Грозя гранитною десницею укора.
    Прямая цель! Как далеко значенье!
    Веселые. К нам не придут назад.
    Бессилие! Слепое истощенье!
    Рек, воздохнув: «Где твой цветистый вклад?
    Где пышные, внезапные рассветы,
    Светильни хладные, торжественность ночей?..»
    Угасло все! Вкруг шелест дымной Леты
    И ты, как взгляд отброшенный — ничей!
    Упали желтые, иссохшие ланиты,
    Кругом сгустилась тишь, кругом слеглася темь…
    Где перси юные, пьянящие Аниты?
    О, голос сладостный, как стал ты глух и… нем!..


    * * *

    Родился доме день туманный,
    И жизнь туманна вся,
    Носить венец случайно данный,
    Над бездной ужасов скользя.
    Так пешеход, так злой калека
    Глядит на радостно детей
    И — зла над юностью опека,
    Случайноспутницей своей,
    Грозит глазам веселолюдным.
    Зелёным ивиным ветвям
    И путь необозримо трудный
    Влачит уныло по полям.


    * * *

    Рожденье — сон возможный,
    Он был и навсегда
    Теперь не стал тревожный
    Печальный голос льда.
    Тоскующие нити,
    Плывущая беда,
    Торжественность наитий
    Влечет туда…
    Там бесконечно пьяны
    Сосновые леса.
    Провалы и изъяны
    Черта и полоса.
    О содрогайся гордо,
    Провал, удар, тупик.
    Измена всем аккордам,
    ОГНЕДЫМЯЩИЙ ПИК.


    * * *

    Из сборника «Пощёчина общественному вкусу (1912)»
    
    Рыдаешь над сломанной вазой,
    Далекие туч жемчуга
    Ты бросила меткою фразой
    За их голубые рога.
    Дрожат округленные груди,
    Недвижим рождающий взгляд
    Как яд погребенный в сосуде
    Отброшенный весок наряд.
    Иди же я здесь поникаю
    На крылья усталости странной;
    Мгновеньем свой круг замыкаю
    Отпавший забавы обманной.


    Садовник

    Из сборника «Пощёчина общественному вкусу (1912)»
    
    Изотлевший позвоночник
    Рот сухой и глаз прямой,
    Продавец лучей — цветочник
    Вечно праведный весной.
    
    Каждый луч — и взял монету,
    Острый блеск и чёрный креп
    Вечно щурил глаз ко свету
    Всё же был и сух и слеп!
    


    не позднее 1912

    * * *

    Скользи, пронзай стрелец, алмазный
    Неиссякаемый каскад…
    Я твой сосед, живущий праздно
    Люблю волненье белых стад.
    Познавши здесь честную схиму,
    И изучивши тайны треб
    Я даже смерть с восторгом приму,
    Как враном принесённый хлеб.
    Вокруг взнеслися остроскалы,
    Вершины их, венчанны льдом,
    В закатный час таят опалы,
    Когда — бесцветным станет дом.
    Я полюбил скрижали — книги,
    В них — жизнь, моя прямая цель.
    Они — полезные вериги
    Для духа праздности недель!
    Пускай в ночи стекло наяды
    Колеблют лёгкие перстом —
    Храню учёные услады
    Моём забвении златом.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Со звоном слетели проклятья,
    Разбитые ринулись вниз.
    Раскрыл притупленно объятья,
    Виском угодил о карниз.
    Смеялась над мной колокольня,
    Внизу собирался народ.
    Старушка — горбом богомольна.
    Острил изловчась идиот.
    Чиновник лежал неподвижно.
    Стеклянными были глаза.
    Из бойни безжалостноближней
    Кот рану кровавый лизал.


    * * *

        Из сборника «Пощёчина общественному вкусу (1912)».
    
    Со стоном проносились мимо,
    По мостовой был лязг копыт.
    Какой-то радостью хранимой,
    Руководитель следопыт —
    Смотрел, следил по тротуарам
    Под кистью изможденных звезд
    Прилежный, приставая к парам
    И озирался окрест…
    Что он искал опасным оком?
    Что привлекло его часы —
    К людским запутанным потокам,
    Где следопыты только псы,
    Где столько скомканных понятий
    Примет разнообразных стоп
    И где смущеннее невнятней
    Стезя ближайших из особ.


    * * *

    Среди огней под чёрным небом,
    Безликой прелестью жива,
    Вознесена к суровым требам
    Твоя поспешно голова.
    За переулком переулок,
    Сожравши потрясенный мост,
    Промчишься мимо медных булок,
    Всегда, сияющий и прост.
    А там, на синей высоте
    Кружит твоя прямая стрелка,
    На каждой времени версте
    Торчит услужливо горелка.


    1909

    * * *

    Стремглав болящий КОЛОС,
    Метла и Эфиоп,
    Сплетенья разных полос,
    Разноголосый сноп,
    Взлетающие ПЧЕЛЫ,
    О милый малый пол
    Дразнящие глаголы,
    Коралловый аттол.
    Как веер листья пальмы.
    Явь, синь и кружева.
    Отринули печаль мы,
    Рев изумленный льва.
    ЛИЛОВЫЕ АРАБЫ…
    Тяжелая чалма…
    Ах, верно вкусны крабы…
    Пятнистая чума.


    1909

    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Твоей бряцающей лампадой
    Я озарён лесной тиши.
    О, всадник ночи, пропляши
    Пред непреклонною оградой.
    Золотогрудая жена
    У еле сомкнутого входа.
    Теплеет хладная природа,
    Свои означив письмена.
    Слепые прилежаний взгляды.
    Дождю подставим купола.
    Я выжег грудь свою до тла,
    Чтоб вырвать разветвленья зла,
    Во имя правды и награды.
    Объятий белых жгучий сот.
    Желанны тонкие напевы,
    Но всё ж вернее Черной Девы
    Разящий неизбежно мёд.
    
    
    


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Ты изошёл зелёным дымом
    Лилово синий небосвод,
    Точася полдней жарким пылом
    Для неисчерпанных угод.
    И, может быть, твой чёлн возможный
    Постигнем — знак твоих побед,
    Когда исполним непреложный,
    Жизнь искупающий — обет.
    Сваливший огонь, закатный пламень,
    Придёт на свой знакомый брег;
    Он, как рубин — кровавый камень,
    Сожжёт предательства ковчег.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Ты окрылил условные рожденья
    Сносить душа их тайны не смогла.
    Начни же наконец поэзии служенье —
    Всмотрись излучисто — кривые зеркала.
    Неясно всё, всё отвращает взоры,
    Чудовищно сознав своё небытиё:
    Провалы дикие и снов преступных горы!..
    Ты принял, кажется погибели питьё!


    * * *

    Из сборника «Пощёчина общественному вкусу (1912)»
    
    Убийство красное
    Приблизило кинжал,
    О время гласное
    Носитель узких жал
    На белой радости
    Дрожит точась рубин
    Убийца младости
    Ведун ночных глубин
    Там у источника
    Вскричал кующий шаг,
    Лик полуночника
    Несущий красный флаг.


    * * *

    Упало солнце кровь заката
    Восторгам дня нет, нет возврата!
    Лишь облаков вечернедым
    Восходит клубом голубым.
    И, если смертный отойдёт,
    Над ним вновь солнце не взойдёт —
    Лишь туча саваном седым
    Повиснет небесах над ним.


    * * *

    Из сборника «Садок судей»
    
    Чудовище простерлось между скал,
    Заворожив гигантские зеницы.
    Махровый ветр персты его ласкал,
    Пушистый хвост золоторунной птицы.
    Сияющим, теплеющим зигзагом
    Тянулось тело меж колючих трав…
    И всем понятней было с каждым шагом
    Как неизбежно милостив удав.
    Свои даря стократные слова,
    Клубилося невнятной колыбели…
    Чуть двигаясь, шептали: «раз» и «два»,
    А души жуткие, как ландыши, слабели.


    * * *

    Шестиэтажный возносился дом,
    Чернелись окна скучными рядами,
    Но ни одно не вспыхнуло цветком,
    Звуча знакомыми следами.
    О сколько взглядов пронизало ночь
    И бросилось из верхних этажей.
    Безумную оплакавшие дочь,
    Под стук неспящих сторожей.
    Дышавшая на свежей высоте,
    Глядя окно под неизвестной крышей.
    Сколь ныне — чище ты и жертвенно святей!
    Упавши вниз, ты вознеслася выше!


    Щастье циника (Op. 2)

    Весеннее шумящее убранство —
    Единый миг… затерянный цветах!
    Напрасно зришь живое постоянство
    Струящихся, скоротекущих снах.
    Изменно всё! И вероломны своды
    Тебя сокрывшие от хлада бурь!
    Везде, во всём — красивость шаткомоды!
    Ах, циник, щастлив ты! Иди и каламбурь!


    * * *

    Я не владел ещё тобою
    Золотоокою младой,
    Как холод вечностью седою
    Сокрыл тебя своей бедой.
    Уста — увядшая затея,
    Глаза — безжизненный кристалл.
    А зубы — белая аллея,
    Что ужас смерти нашептал.
    Откроешь вежды, не поверю,
    Твой смех увял навек!..
    Я сам умру под этой дверью,
    Найдет бредущий человек.
    Склеп занесен свистящим снегом,
    Как груди милой, белизной.
    Копыто оглашает бегом
    Забытый путь в краю родном.
    Проскачет усмехаясь мимо.
    Сук — траур, путь — из серебра.
    Подкова — тяжко нелюдима…
    Крошится льдистая кора.




    Всего стихотворений: 29



  • Количество обращений к поэту: 3941





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия