Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Леонид Иванович Андрусон

Леонид Иванович Андрусон (1875-1930)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    * * *

    В глухую ночь моей печали,
    В туман холодный темных дум
    Цветы весенние упали,
    Ворвался сосен свежий шум.
    
    И прозвенел весенней лаской
    В зеленом шепоте ветвей —
    Далекою, забытой сказкой
    Твой звонкий смех в душе моей.
    
    Зеленых сосен гул над нами:
    В душе моей твой милый взгляд…
    В даль облака за облаками
    Мечтами светлыми скользят
    
    И тают в море синей дали…
    И падают любви твоей
    Цветы в туман моей печали,
    В глухую ночь души моей.


    В лесу

    Сквозь ветви деревьев сверкали зарницы,
             Гром глухо вдали рокотал.
    Над лесом тяжелые тучи бежали,
    В просветах испуганно звезды мерцали.
             Лес глухо, тревожно роптал.
    
    Конь фыркал, храпел… Колокольчик метался
             И гулко стонал под дугой.
    Все глуше, все глуше деревья шумели,
    Угрюмые, темные сосны гудели,
             Как бурного моря прибой.
    
    Вот молния, вспыхнув блестящей змеею,
             На миг ослепила глаза, —
    И сшиблись в грохочущем, бешенном споре
    Гром, тучи и лес… Как в разгневанном море,
             В лесу бушевала гроза.
    
    Умчалась… И снова в лесу, освеженном
             Прохладой дождя, тишина.
    Он молится звездам и чутко внимает
    Безмолвию ночи. Сквозь ветви мерцает
             Задумчиво-грустно луна.
    
    Туман серебристый по светлой дороге
             Прозрачною дымкой плывет.
    Поет в тишине колокольчик уныло.
    И в сердце тоскующем образ твой милый
             Волнующей грезой встает.


    * * *

    В ночь кудрей твоих, Лада, вплету я цветы
    В час разлуки, разлуки с тобой:
    Я хочу, чтоб казалась невестою ты
    Сердцу полному горькой тоской.
    
    Поцелуями сердце твое отравить
    Я хочу, — выпить душу твою:
    Чтобы так никого не могла ты любить,
    Никого, как тебя я люблю.
    
    Умереть, как в кудрях твоих, Лада, цветы
    Я хочу в час разлуки с тобой:
    Чтобы снова любила и плакала ты,
    Горько плакала ты надо мной.


    * * *

    Все утро я плакала… Маму
    Я видела ночью во сне:
    Ребенком ложусь я в кроватку,
    И мама подходит ко мне,
    
    Играет со мною, смеется,
    Ласкает, целует меня,
    Уходит и набожно крестит:
    «Спи, милая крошка моя»…
    
    Потом вижу ниву родную.
    Рожь мама высокую жнет,
    А я васильки собираю.
    Жнет мама и песню поет.
    
    По небу крылатые тучки
    Проносятся вольной толпой.
    Волнами широкими ветер
    Гуляет по ржи золотой.
    
    Проснулась… и плакала долго.
    Одна-одинешенька я:
    В могиле сырой и холодной
    Спит милая мама моя.


    Дети труда

                 1
    
    Мы — дети темной, жестокой доли:
    Страданий сети нам жизнь плетет,
    Кует нам цепи труда-неволи
    И песни горя, смеясь, поет.
    
    Когда лежали мы в колыбели,
    Над нами песен не пела мать, —
    Нужда и горе нам песни пели,
    А мать молчала… Как не молчать?!
    
    В подвалах грязных взрастил нас холод,
    Баюкал темных лишений гнет,
    Вскормил в дырявых лохмотьях голод
    И пела песни семья забот…
    
    Теперь нам песни поют машины,
    Стучат-грохочут, стучат-поют,
    Поют невзгоды, поют кручины,
    Поет неволя и тяжкий труд.
    
    Всегда работай, всегда работай, —
    Поют машины — всегда, всегда!
    Хлеб добываешь за капли пота,
    За капли крови в цепях труда!
    
                 2
    
    Проходят, проходят суровые дети труда,
    Проходят, проходят угрюмо-безмолвной толпою.
    Звучат их шаги безнадежною, темной тоскою,
    Морщины глубокие врезала в лица нужда.
    Проходят, проходят суровые дети труда.
    
    На миг только солнце ласкает их сказкою воли,
    И синее небо зовет в беспредельный простор, —
    Голодные стены глотают на новый позор,
    На муки труда, на проклятья бессилья и боли.
    
    Работают руки. Грохочут-хохочут машины.
    Работают руки: для счастья немногих творят.
    А время ползет… И усталые руки горят;
    Болят над станками бессильно согбенные спины…
    
    Когда же на улицах вспыхнуть огни наслаждений,
    И улицы гулом веселья и смеха кишат, —
    Труда утомленного дети на отдых спешат,
    И в сумерках тают, и в сумерках тают их тени.
    
    Их дочери снова со смехом себя продают,
    Смеются и пьют, чтобы сердце в слезах не кипело,
    Бросают в объятия пьяные голое тело,
    В чаду исступленных движений забвение пьют.
    
    Когда еще ночь, и луна над землею, когда
    Усталость еще не проснулась на улицах темных,
    И плачут в тумане озябшие тени бездомных, —
    Голодные стены глотают опять, как всегда,
    Детей изнуренных труда.


    * * *

    Дождь в железную крышу докучно стучит,
            Песней темной печали звучит,
    Бьется в стекла слезами… всю ночь напролет
            Заунывную песню поет.
    
    Он поет о туманных осенних полях,
            О поблекших, умерших цветах,
    О деревьях, роняющих листья с ветвей
            Вдоль покинутых, мертвых аллей.
    
    Бьются в стекла холодные слезы дождя
            Монотонно, уныло гудя.
    И так скорбен их звон в беспробудной тиши,
            Точно плач одинокой души.
    
    Ты забыла меня. Ты на слезы мои
            Не ответила лаской любви.
    И теперь я не встречу тебя никогда:
            Ты ушла навсегда, навсегда…
    
    Точно слезы больной, одинокой души,
            В безответной, унылой тиши
    Бьются в стекла холодные слезы дождя,
            О загубленном счастье твердя.


    * * *

    Дождь прошумел над знойными полями,
    И ветерок, увлаженный дождем,
    Плывет по ржи зелеными волнами
    И влажным дышит мне в лицо теплом.
    
    Пыль улеглась. На солнце луг дымится.
    В траве горят огни счастливых слез.
    Из рощи тихим шелестом струится
    Смолистый запах молодых берез.
    
    Вода сверкает в колеях дороги.
    Обрывки туч уносит ветер вдаль.
    С души свевает черные тревоги,
    Свевает одиночества печаль.


    * * *

    Звезды побледнели, грустно догорают.
    В облаках тумана лес безмолвный спит.
    Тишина… Бесшумно тени ночи тают.
    Жаворонок в небе высоко звенит.
    
    Разбудила ветер песня золотая,
    Он вздохнул и тихо колыхнул листы…
    По траве росистой, по полям шагая,
    Для тебя собрал я, милая, цветы.
    
    В них еще таятся поцелуи ночи,
    Жаворонка песен отзвук в них дрожит…
    Лес шумит… Погасли в небе звезды-очи,
    И берез вершины солнце золотит.
    
    Облака, в гирлянды белые сплетаясь,
    Беззаботно-вольной, светлою гурьбой
    Вдаль бегут, на солнце кротко улыбаясь…
    По полям скитаться мы пойдем с тобой.
    
    Я твою головку уберу цветами,
    В кудри голубые васильки вплету.
    Утро дышит счастья светлыми мечтами…
    А тебя люблю я, как мою мечту.


    * * *

    Землю усталую ночь обняла…
    Спи, дорогая, — усни.
    На небе светлые звезды зажглись.
    Гаснет заря… Отдохни.
    
    Долго томила неправда людей
    Черной тоской твою грудь,
    Долго рыданья душили тебя,
    Долго… Усни, позабудь.
    
    Тихо березы шумят за окном…
    Спи, — ты устала, сомкни
    Очи невинные, полные слез.
    Все позабудь, отдохни…
    
    Мутно сквозь темные сети ветвей
    Светит — мерцает луна.
    Тихо… Немая, безмолвная ночь
    Кроткой печали полна.
    
    Спят, убаюканы светом луны,
    Тонкие ветви берез…
    Все позабудь — спи, голубка моя,
    Тихо, без горя и слез.


    * * *

    Зимней ночью, один, по дороге,
    Озаренной печальной луной,
    Тихо шел я… Полей необъятный
    Развернулся простор предо мной.
    
    В небе трепетно звезды мерцали.
    Облака над простором полей
    Плыли медленно в даль голубую
    И клубясь тихо таяли в ней.
    
    Никого… Среди мертвых, холодных,
    Занесенных снегами равнин.
    Словно саваном белым покрытых,
    Все вперед шел я тихо один.
    
    Накипели в груди моей слезы,
    Слезы горечи, злобы, обид
    И томило, терзало сознанье.
    Что один я — покинут, забыт…
    
    И все дальше я шел…
    Камнем сердце
    Мне давили тоска и печаль…
    В небе звезды, как слезы, дрожали
    И клубясь облака плыли в даль.


    Каменщик

    Весь день под огнем раскаленных лучей
    Я молотом звонким на груде камней
            Горячий булыжник дроблю.
    Пот грязный с лица запыленного льет,
    Пыль острая грудь мою режет и жжет.
            А я все стучу, все стучу.
    У пыльной дороги, на груде камней
            В могилу себя вколочу.
    
    Как птицы летят надо мной облака.
    Лес темный синеет вдали… А рука
            Без устали молотом бьет.
    Пыль тонкая вьется, хрустит на зубах
    И душит… От боли темнеет в глазах,
            А я все стучу, все стучу.
    На воле, у тихих зеленых полей
            В могилу себя вколочу.
    
    А в городе — там целый день над станком
    Склоняется девушка с бледным лицом
            Под бешеный грохот машин...
    Бей молот мой в камни проклятые, бей!
    Она будет скоро женою моей.
            Я буду стучать, как стучу,
    Стучать… и в могилу ее и себя,
            Ее и себя вколочу.


    Мамина песенка

    Мама мне песенку пела, качая
    Ночью меня в колыбели,
    Пела… А с неба далекого звезды,
    Кроткие звезды смотрели.
    
    Слушали песенку эту, что мама
    Пела мне ласково-нежно,
    Видели как, убаюканный ею,
    Я засыпал безмятежно.
    
    Тихой молитвой, любовью святою
    Мамина песня дышала.
    Полная тихими, светлыми снами
    Ночь надо мной пролетала…
    
    Буря ли злилась, не спал я и плакал,
    Мама моя дорогая
    Пела мне песенку, к сердцу родному
    Крепко меня прижимая.
    
    Сладко я спал на руках у родимой,
    Буря меня не пугала:
    Мамина песня все ужасы бури, —
    Детский мой страх прогоняла…
    
    Милая песенка!… В детские годы,
    Время свободы беспечной,
    В сердце запала глубоко-глубоко
    Песня любви бесконечной.
    
    В полночь глухую, сверкают ли звезды,
    Буря ль сердито бушует,
    Сон не приходит и в сумраке ночи
    Сердце болит и тоскует —
    
    Мне вспоминается детство и мама,
    Чудится — близко родная,
    Чудится — мне колыбельную песню
    Тихо поет дорогая:
    
    В долгую, темную ночь до рассвета
    Чуткий мой сон охраняет,
    Песню далекого, милого детства
    Ласково мне напевает.


    * * *

    Мне снились твои голубые,
    Весеннее небо-глаза…
    Падали сети дождя золотые,
    Над лесом шумела гроза.
    Лес гулом весенне-зеленым смеялся…
    Но темный, угрюмый позор
    От взоров твоих хоронился, скрывался
    В испуганном сердце, как вор.
    
    Мне снилось — я плакал у ног твоих милых
    На знойной дороге, в пыли.
    И грязь моих дней одиноко-постылых
    Весенние слезы сожгли.
    И я целовал твои пыльные ноги…
    …Молитвами тихой любви
    Мне снились на знойной, пустынной дороге
    Глаза голубые твои.


    * * *

    Мне хочется плакать и петь и смеяться.
    О, Боже, как счастлива я!
    Он любит меня, дорогой мой, хороший,
    Он любит, он любит меня!
    
    Вчера, когда вечером шла я с работы,
    Он за руку вдруг меня взял:
    «Согласна ты, хочешь ты быть, дорогая,
    Моею женою?» — сказал.
    
    Хочу ли?… Я вспыхнула вся, побледнела…
    Ах, как он меня целовал!
    Слова-то какие хорошие, милый,
    Слова-то какие шептал.
    
    Что ангел я светлый ему в этой жизни,
    Что я его жизнь, — говорил…
    Мне утром сегодня цветы полевые,
    Фиалок букет подарил…
    
    Цветы я целую все…
    В маленькой, темной
    И бедной каморке моей
    Все выглядеть стало как будто иначе:
    Уютнее как-то, светлей.
    
    А я… что со мною?…
    И сладко и больно. Я плачу, смеюсь и пою
    Сама не своя… Дорогой мой, хороший,
    Люблю тебя, крепко люблю.
    
    И то ведь сказать — никого не найдется
    Добрее и лучше его.
    Ах, только не грех ли, что нету на свете
    Счастливей меня никого!


    * * *

    На камне высоком, у синего моря
    Сижу день-деньской я одна…
    Осока шуршит… Чайки в светлом просторе
    Купаются… Плещет волна…
    
    Я слушаю шелест осоки прибрежной
    И говор хрустальной волны.
    Тоски мое сердце полно безнадежной
    И слез мои очи полны.
    
    Не знает осока, не ведают море
    И чайки как мне тяжело,
    Не знают какое тяжелое горе
    Мне на сердце камнем легло.
    
    За синее море, далеко, далеко
    Мой милый давно уж уплыл,
    Покинул меня сиротой одинокой
    И, мнится, — забыл, разлюбил…
    
    Не парус ли, милого парус белеет,
    В тумане блеснув голубом?..
    Нет, — чайка над морем крикливая реет,
    Волну рассекая крылом…
    
    Волна набегает, волна убегает.
    Осока печально шуршит.
    Крикливая чайка над морем летает,
    Печально, печально кричит.
    
    И падают слезы… Забыл меня милый.
    Терзается сердце тоской.
    Ах, если б я чайкой могла быстрокрылой
    Умчаться в простор голубой!


    * * *

    Надолго расстаемся… До свиданья…
    В душе тоска, улыбка на губах,
    В моей любви безмолвное признанье.
    Непрошенные слезы на глазах.
    
    Рука дрожит в руке… Еще мгновенье -
    И выдержать не станет больше сил.
    Как тяжело!.. Смех, слезы и мученье…
    О чем тебе сейчас я говорил?
    
    О чем я говорил тебе?.. О, Боже!
    Люби меня, люби, не забывай.
    Ты мне на этом свете всех дороже:
    Люблю тебя… Я вновь один… Прощай…


    * * *

    Не уснуть, не сомкнуть мне усталых очей.
    В ночь влюбленный тоскует в саду соловей,
    Месяц бледным серпом грустно смотрит в окно.
    Сердце горькой печали и боли полно.
                            Не уснуть.
    
    Соловей все страстнее тоскует-поет…
    Плачет сердце мое… О, когда же умрет
    В нем бессонная боль одинокой любви
    И остынут горячие слезы мои,
                            О, когда?
    
    Соловей все поет… Может быть, никогда,
    Может быть, я тебя буду помнить всегда,—
    Никогда не забуду скорбящей душой
    Дней погибшего счастья, забытых тобой,
                            Никогда.


    * * *

    Не уходи еще… Как грудь болит моя
    Мучительно в минуту расставанья!
    Но равнодушно ты, не глядя на меня,
    Бросаешь мимоходом: «До свиданья».
    
    Не любишь ты меня. Уж больше никогда
    Не улыбнешься ты мне на прощанье,
    Так сухо, холодно, как будто навсегда
    Со мною расстаешься… До свиданья.
    
    Ушла ты. Как темно и пусто все кругом.
    Глухие поднялись в груди моей рыданья.
    Разлуку навсегда я угадал в твоем
    Небрежно брошенном, холодном — «До свиданья».


    * * *

    Нет, не скажу тебе я, как мне больно,
    Как я тебя люблю… Меня не любишь ты…
    Хочу забыть, и не могу, — невольно
    Меня к тебе влекут мои мечты.
    
    И я приду… Хоть молча любоваться,
    Тоскуя и любя, тобою я хочу.
    А сердце… сердце может разорваться, —
    Я все же не скажу: я промолчу.


    * * *

    Ночью звездочка с синего неба упала,
    В синем море могилу нашла.
    В эту ночь мое сердце болеть перестало:
    В эту ночь в нем любовь умерла.
    
    Много звезд еще в небе далеком сверкает,
    Много звезд в синем небе горит.
    Я боюсь — ненадолго любовь умирает:
    Мое сердце опять заболит.


    * * *

    Осеннее темное поле
    Одето холодною мглой.
    Косматые, серые тучи
    Уныло ползут над землей.
    
    Ползут и клубятся и плачут,
    В туманную даль уходя,
    Льют на землю с темного неба
    Холодные слезы дождя.
    
    Мое одинокое сердце
    Томится тоской по былом.
    Все сном только было, недолгим,
    Навеки утраченным сном.
    
    Весенние белые ночи
    И звучная песнь соловья,
    И в счастье любви неизменной
    Наивная вера моя —
    
    Все сном только было… Мне лгали
    Невинные очи твои,
    Улыбка твоя, поцелуи
    И нежные клятвы любви.
    
    И плачет, болит мое сердце,
    Терзаясь тоской по былом…
    Клубятся косматые тучи
    И плачут холодным дождем.


    * * *

    Осенний вечер. Мокрый снег давно,
    С утра как саваном столицу покрывает.
    Стихает шум на улицах… Темно…
    Большими хлопьями снег падает и тает.
    
    Один я… Грустно, скучно мне… Гудит
    Протяжно колокол. Разносится далеко
    Унылый звон, во мгле сырой дрожит
    И в небо хмурое плывет, и там высоко,
    Как хлопья снега, тает…
                                                   
                             И опять
    Вокруг все тихо… Тяжело. Нет силы
    Гнетущих дум, унынья отогнать,
    Мир кажется пустым, холодным как могила…
    
    Любви хочу я. Я хочу к ногам
    Твоим теперь упасть и плакать, дорогая,
    И руки целовать твои, к устам
    Твоим прильнуть, и все, все забывая,
    В глаза твои смотреть и отдохнуть.
    Склонясь к твоей груди усталой головою.
    И тихо, тихо как дитя уснуть
    С улыбкой на губах сном счастья и покоя…
    
    Но далеко ты… Я один… Во мгле
    Холодной ночи все безмолвно и угрюмо.
    Все пусто, безприютно на земле…
    И нет любви… Темно… Снег падает без шума.


    * * *

    Печальный день. Снег, точно белый саван,
    Везде, на всем… похоронил цветы.
    Как пышно здесь цвели они весною,
    Когда меня еще любила ты.
    
    В душе моей любви погибшей вечер:
    Цвела сирень, и плакал соловей,
    В далеком небе звезды улыбались.
    Я был твоим. И ты была моей…
    
    Ты далеко и все давно забыла.
    Любовь угасла. Все прошло, прошло.
    Я одинок… Печален зимний вечер.
    Цветы холодным снегом занесло.


    * * *

    Смех… музыка… шумное море
    Веселых, нарядных людей…
    Мерцают огни золотые,
    Колышатся тени ветвей.
    
    Ты снова и снова проходишь
    Нежней и прекрасней мечты…
    О муках любви одинокой
    Тебе не расскажут цветы.
    
    И ты никогда не узнаешь,
    Как больно тебя я люблю.
    Гляжу в твои очи и взглядом
    Целую улыбку твою.
    
    Смеешься, цветы обрывая
    Беспечно-небрежной рукой,
    И тонешь в толпе, — мимолетной,
    Как сон недоступной мечтой.
    
    А музыка льется над морем
    Веселых, нарядных людей
    Ликующим смехом и плачет
    В душе одинокой моей.


    Сон (В безвестную даль, одинокий, бездомный)

    В безвестную даль, одинокий, бездомный
    В пустыне сыпучими шел я песками.
            Жгло солнце усталую грудь,
    И труден был путь мой далекий и темный,
    Весь острыми был он усеян камнями.
            Я шел, я не смел отдохнуть.
    
    Безоблачно небо… Конца нет дороге…
    Все шел я… Вдали расстилался свинцовый.
            Удушливый, знойный туман.
    Мне острые камни изрезали ноги;
    Кровь, след на песке оставляя багровый,
            По капле сочилась из ран.
    
    От боли в глазах все порою мутилось…
    Я падал… Отчаянья слезы кипели
            В моей наболевшей груди:
    Умру, не дойду до неведомой цели.
    Но сердце отвагой и мужеством билось —
            Иди, мне твердило, — иди.
    
    И властною жаждою — жить окрыленный,
    Шел дальше я морем пустыни безбрежной,
            Вновь падал, и снова вставал…
    И снова в порыве тоски безнадежной
    Бессильный лежал на земле раскаленной,
            Как труп, — неподвижно лежал.
    
    И видел, как в небе высоко-высоко,
    Могучими гордо блистая крылами,
            Парил надо мною орел.
    Свободный, как я, и как я, одинокий —
    Иди! мне кричал он, — там жизнь за песками.
            И медленно дальше я шел…


    Сон (На кручи серые, застывшие рядами)

    На кручи серые, застывшие рядами
                    Немых громад,
    Столпились тучи темными стадами
                    И тихо спят.
    
    Спустилась ночь на дикие вершины,
                    И все вокруг молчит.
    В ущельях тесных замер крик орлиный,
                    Все спит…
    
    Громады туч… Снега и льды… Качаясь
                    Над бездною, грозящей смертью мне,
    За камни острые отчаянно цепляясь,
                    Ползу по крутизне.
    
    Из пальцев кровь на серый камень льется.
                    И больно в грудь стучит,
    Как молот, сердце… Камень оборвется,
                    Нога скользит.
    
    И спящих круч разбуженное эхо
                    На мой безумный, одинокий стон
    Гремит раскатами ликующего смеха
                    Со всех сторон…
    
    Очнусь… Лежу истерзанный камнями
                    Недвижно на снегу у мертвых стен,
    Окровавленными, затекшими руками
                    Стирая кровь с колен.
    
    И в диком ужасе кричу. И снова эхо
                    На мой безумный, одинокий стон
    Гремит раскатами ликующего смеха
                    Со всех сторон…
    
    Вновь мертвое молчанье ночи синей.
                    Снега и льды. Громады спящих туч.
    И неба мертвая, холодная пустыня,
                    И стены круч.


    * * *

    Сосны старые тихо шумят.
    В блеске солнца смеется река.
    Высоко-высоко надо мной
    В синем небе плывут облака.
    
    Улыбаясь, плывут, как мечты
    Голубого, весеннего дня…
    Солнце нежно целует цветы,
    Ветви сосен седых и меня.
    
    Хорошо… Словно нет на земле
    Ни закованной в цепи любви,
    Ни страданий, ни слез… Тишиной
    Убаюканы думы мои.
    
    Грезы светлые дремлют в душе,
    Как в лазури небес облака…
    Тихо старые сосны шумят.
    В блеске солнца смеется река.


    * * *

    Тишина и покой… Высоко над землей
    В голубом небе звезды горят.
    А в домах жизнь кипит с неустанной борьбой,
    И проклятья и смех в них звучат.
    
    Смех любви раздается, — шумит брачный пир.
    Слышен шепот любовных речей…
    Льются слезы… Бедняк, проклиная весь мир,
    Умирает в каморке своей…
    
    И кипит жизнь в домах с неустанной борьбой,
    В них и смех и проклятья звучат…
    Тишина и покой… Высоко над землей
    В голубом небе звезды горят.


    Ткачи

    Колеса вертятся. Машины стучат.
    Челны по основам снуют.
    Глаза за движением нитей следят
    И руки без устали ткут.
    
    А нити ползут да ползут без конца.
    Устали мы. В оба гляди! Устали…
    Пот градом струится с лица,
    Дыханье спирает в груди.
    
    И жарко и душно. Не жизнь это — ад.
    В грудь молотом сердце стучит.
    Машины грохочут, стучат и гремят.
    Ткут руки… Работа кипит…
    
    А там, за стеной, далеко-далеко —
    Леса и раздолье полей.
    Там дышится груди привольно-легко
    Под тенью зеленых ветвей.
    
    Прохладно в тени на опушке лесной
    И тихо, так тихо кругом.
    Волнуется рожь. Тучки светлой грядой
    В просторе плывут голубом…
    
    На волю, на волю из душной тюрьмы
    Бессонных забот и труда!..
    Машины стучат: никогда, никогда!..
    Здесь вечные узники мы.
    
    Как в бешеной пляске колеса бегут,
    Ремни, извиваясь, шипят,
    Проклятые нити ползут да ползут,
    Машины хохочут, гремят:
    
    Бесплодные думы, пустые мечты
    Леса и раздолье полей.
    Не люди вы, дети больной суеты,
    Вы — бледные тени людей.
    
    Бесплодные думы, пустые мечты…
    Сырые подвалы, нужда,
    Да холод, да голод, позор нищеты,
    Вот — плата за муки труда…
    
    Ни смеха, ни песен… Порою в глазах
    Бессильная злоба блеснет,
    Слеза задрожит; на бескровных губах
    Бессильно проклятье замрет
    
    Да руки с угрозой сожмутся и ткут.
    Мы ткем, мы без устали ткем.
    Проклятые нити ползут да ползут,
    Бежит и спешит все кругом.
    
    Скорее, скорей! — погоняют станки
    Могучие взмахи колес…
    А в сердце так много безумной тоски,
    Так много отчаянных слез…
    
    Скорее!… И тело и воля в цепях…
    Покорно мы ткем… А потом,
    Как силы не станет в иссохших рука
    Мы в грязных подвалах умрем…
    
    Ткем… Тучи удушливой пыли висят
    Над нами, дрожат и плывут…
    Колеса вертятся… Машины стучат…
    Проклятые нити ползут.


    * * *

    У моря я снова встречаю
    В полдень весенний тебя,
    И снова, бессильно любя,
    Глазами тебя провожаю.
    
    Подойти и сказать я не смею
    О муке бессильной моей.
    Люблю я тебя нежнее,
    Чем ветер шелест ветвей.
    
    И гаснут лаской прощальной
    Твой серебряный смех, твой взгляд…
    Над морем чайки кричат,
    Кричат. Их крики печальны…
    
    И душу мою больную
    Я баюкаю в темной тоске:
    Следы твоих ног целую
    На влажно-горячем песке.


    Цепи

    Помнишь цепи?.. Весной ты сплетала шутя
    В поле цепи из трав и цветов
    И мне руки, смеясь и резвясь как дитя,
    Обвивала гирляндой оков.
    
    «Я сковала тебя… Как я рада!.. Ты — мой…
    Ты — мой милый… Не правда ли?..» «Да» —
    Я всегда отвечал, любовался тобой,
    Жизнь казалась мне раем тогда.
    
    И тебя полюбил я в цепях из цветов.
    Ты ответила мне: «Не люблю…
    Ты хороший… Но я… не нужна мне любовь
    И забудь меня, милый, молю…»
    
    Не могу я… Давно это было, давно,
    Но люблю я и буду любить:
    Без тебя скучно мне. В сердце пусто, темно.
    И цепей не забыть, не разбить.


    Швея

    За окном синеет небо,
             За окном весна.
    Целый день в каморке тесной
             Грустно шьет она.
    
    Целый день, до поздней ночи
             С места не встает:
    Шьет, спины не разгибая,
             Торопливо шьет.
    
    В синем небе реют стаи
             Белых облаков.
    Ветер дышит ароматом
             Полевых цветов, —
    
    Льет полей далеких свежесть
             В комнату швеи.
    Шьет она. А сердце просит
             Счастья и любви.
    
    Шьет она. Стучит машинка,
             Полотно шуршит.
    Дума черная тоскою
             Сердце ей щемит:
    
    "Без любви, одна, в неволе,
             В четырех стенах
    Чахну здесь я за работой,
             За шитьем в руках.
    
    Как цветок без солнца вянет
             Молодость моя.
    Отдохнуть бы хоть! устала,
             Истомилась я!
    
    Истомилась, изболелась
             Над работой грудь.
    Убежать бы в лес и в поле,—
             Раз хоть отдохнуть!..»
    
    Слезы душат, застилают
             Мглою ей глаза.
    Шьет она. Невольно льется
             За слезой слеза…
    
    В небе жаворонок звонко,
             Весело поет.
    В даль — туда, где лес и поле,
             Облако плывет…
    
    Шьет она. Нет больше мочи:
             Больно-больно вдруг
    Стало на сердце, работа
             Выпала из рук.
    
    Слезы хлынули… И долго,
             Долго у окна
    Безутешно, горько плачет,
             Как дитя, она…
    
    А весенний теплый ветер
             Свежестью полей
    Вольно веет, расплетая
             Прядь ее кудрей.
    
    И ласкает и целует—
             Полно слезы лить:
    Горькой участи не могут
             Слезы облегчить.
    
    Веет ветер, занавеской
             Тихо шевелить…
    В небе жаворонка песня
             Высоко звенит…
    
    И опять слились в докучный,
             Монотонный звук
    Полотна унылый шорох
             Да машинки стук.


    * * *

    Я вырвал из сердца молитвы мои,
    Убил в нем улыбку твою,
    Убил в нем бессонную муку любви:
    Я больше тебя не люблю.
    
    Но в шумной толпе мне порою тебя
    Чужая напомнит собой,—
    И дрогнет усталое сердце любя
    Бессильной, ненужной мольбой.
    
    И снова в тоскующих грезах встаешь
    Ты светлою сказкой любви:
    Мне в ночь одинокую снишься и пьешь
    Горячие слезы мои.
    
    Но утро настанет и сон мой спугнет,
    И счастье, и муку мою.
    Вновь сердце в холодном покое замрет;
    Я больше тебя не люблю.


    * * *

    Я еду ночью. Грустен путь мой дальний.
    Сквозь облака холодная луна
    Льет на поля пустынные печальный,
    Холодный свет. Моя душа грустна.
    
    Уходит в даль, туманную, немую,
    Покрытый снегом, одинокий путь.
    Я одиноко еду и тоскую.
    Душа грустна. Болит и ноет грудь.
    
    Кто в эту ночь за темными полями
    Меня с тоской и нетерпеньем ждет,
    Ждет не дождется долгими часами,
    Когда, когда желанный гость войдет?
    
    Никто не ждет… За тучею угрюмой
    Луна погасла… Мрак и тишина…
    Темны, как ночь, мои мечты и думы,
    Как эта ночь, моя душа темна.


    * * *

    Я опять к тебе пришел… Взгляни…
    Я и сам не знаю, что со мною:
    Без тебя ползут тоскливо дни
    И всегда хочу я быть с тобою.
    
    Что со мной? Люблю?… В твоих глазах
    Знаю я — я не найду ответа.
    Знаю я — нет на твоих устах
    Для меня слов ласки и привета.
    
    Но твой взгляд дает душе покой,
    Я тревоги жизни забываю.
    Может быть, я и живу тобой…
    Что со мною — я и сам не знаю.


    * * *

    Я увидел ее… Тогда вечер был.
    И взяла она сердце мое.
    Я ее так безумно, так больно любил,
    Безконечно любил я ее.
    
    Не любила она. Не сказала она
    Никогда мне ни слова любви.
    Ей казалась любовь моя только смешна
    И смешными страданья мои…
    
    В эту ночь я хочу безутешно рыдать:
    Я забытую вспомнил ее.
    И тоскует безумно и плачет опять,
    Плачет бедное сердце мое.




    Всего стихотворений: 36



  • Количество обращений к поэту: 3933







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия