Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Аркадий Сергеевич Бухов

Аркадий Сергеевич Бухов (1889-1937)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Афинские ночи

    Сарапьянц из "Курьера" и Теткин из "Края", 
    Сознавая, что жизнь наслаждений короче, 
    И мещанскую этику зло презирая, 
    По субботам открыли афинские ночи. 
    Декадентка Петрова, вдова-акушерка, 
    Две матерые, местно-известные Фрины 
    В уголке, где трясется без книг этажерка, 
    Обнажаются гордо и знойно-картинно... 
    Обстановка афинская стильно-красива: 
    На стене Айвазовский, открыток две пары, 
    На столе - колбаса, солонина и пиво, 
    В гонорарные дни - монпансье и сигары. 
    Ах, афинские ночи античного тона, 
    Сколько в вас отреченья от нудной морали, 
    Сколько красок в волнах голубого хитона 
    Из утащенной на ночь кухаркиной шали!.. 
    Правда, пристав здесь видит одно балагурство, 
    Но по клубам шипят о крушеньи устоев... 
    Да, недаром сюда прибегают с дежурства 
    Фармацевт Шепшелевич и писарь Обоев... 
    Да, недаром, продав букинистам все книги 
    И собрав восемнадцать рублей торопливо, 
    Гимназисты нашли помещенье для лиги 
    (Как у тех...) и скупают сигары и пиво. 
    А в "Общественном сквере", на главной аллее, 
    Представители "Края" с "Курьером" едва ли 
    Не слыхали, как шепчут подросточки, млея: 
    "...Это те, что... афинские ночи... Узнали?.." 


    1912

    Вспомните!

      Юбилейное
    
    Много вас, в провинциальной тине
    Утопивших грустно имена,
    Все еще питается доныне
    Распыленным прахом Щедрина.
    Много вас, с повадкой хитрой, волчьей,
    Под цензурным крепким колпаком
    Подбирает капли едкой желчи,
    Оброненной умным стариком.
    Ваш читатель ласковей и проще,
    Чем у нас,- он любит простоту,
    Но устал: от гласных и от тещи
    И от нравов граждан Тимбукту...
    Знаю я, когда сосед - Европа,
    Тяжело перо переломить,
    Между строчек с запахом Эзопа
    Щедриным исправника громить...
    Тяжело потертые словечки
    Доставать из пожелтевших книг,
    Старый смех топить в газетной речке,
    Потеряв свой собственный язык.
    Так-то так... А все-таки берете,
    В тине душ бессилье затая:
    Щедриным, друзья мои, живете,
    Щедриным питаетесь, друзья...
    Мы - рабы одной каменоломни,
    Что зовется - русская печать,
    И теперь одно лишь слово - вспомни! -
    Мне собрату хочется сказать...
    Вспомни, брат, того, кто нам когда-то
    Дал слова, какие знал один...
    . . . . . . . . . . . . . . . .
    И услышу отповедь собрата:
    "Что пристал? Я сам себе - Щедрин".


    Два Наполеона

    Да, были два Наполеона: 
    Один из книг, с гравюр и карт. 
    Такая важная персона. 
    Другой был просто - Бонапарт. 
    
    Один с фигурой исполина. 
    Со страхом смерти не знаком. 
    Другого била Жозефина 
    В минуты ссоры башмаком. 
    
    Один, смотря на пирамиды, 
    Вещал о сорока веках. 
    Другой к артисткам нес обиды 
    И оставался в дураках. 
    
    Мне тот, другой, всегда милее. 
    Простой, обычный буржуа, 
    Стихийный раб пустой идеи, 
    Артист на чуждом амплуа. 
    
    Я не кощунствую: бороться 
    Со всей историей не мне... 
    Такого, верю, полководца 
    Не будет ни в одной стране. 
    
    Наполеон был наготове 
    Всесильной логикой штыка 
    По грудам тел и лужам крови 
    Всего достичь наверняка. 
    
    Ему без долгих размышлений 
    Авторитетов разных тьма 
    Прижгла ко лбу печатью "гений" 
    Взамен позорного клейма... 
    
    Но тот, другой, всегда с иголки 
    Одетый в новенький мундир, 
    В традиционной треуголке, 
    Незрелых школьников кумир, 
    
    Мне и милей, и ближе втрое, 
    И рад я ставить всем в пример, 
    Как может выбиться в герои 
    Артиллерийский офицер. 


    1912

    Жестокий

    Дубровин с тощею сумой 
    Стоял, просящий подаянья 
    На "Знамя русское" с мольбой 
    И для себя - на пропитанье... 
    
    Копейку только он просил, 
    И взор являл живую муку... 
    Тут Пуришкевич проходил 
    И... плюнул доктору на руку... 
    
    Так иногда кадет иной, 
    От оптимизма весь неистов, 
    Победы ждет... А за спиной 
    Давно стоит суровый пристав... 
    
    У некоего г. Лермонтова позаимствовал 
    Арк. Б. - в 1908 г. 


    Как это произошло

        Поклонникам новых форм творчества с искренним и трогательным отвращением посвящает автор эти неудачные стихи
    
    
    Издохшая крыса лежит на дороге. 
    Смердит, вытекая, отравленный гной. 
    Прохожий опасливо смотрит на ноги 
    И даже собака бежит стороной. 
    
    И только какие-то два идиота 
    Пришли умиляться гниющим куском: 
    - Вы знаете - пакость, но чуется что-то... 
    - В ней выявлен вызов красивым броском. 
    
    Издохшая крыса сама не хотела 
    Брильянтом природы зачем-то прослыть: 
    Издохла и просто гнила, как умела, 
    Как всякая крыса умеет погнить. 
    
    Но два идиота с улыбкою плоской 
    И с трепетом ревностным крысу снесли 
    На место покойной Венеры Милосской 
    И сделали надпись: "Прохожий, внемли..." 
    
    Я видел ту крысу и нюхал тот запах, 
    Которым наполнила воздух она. 
    Я видел толпу, трепетавшую в лапах 
    Цинизма и шутки морального дна. 
    
    И если при мне говорят о брильянте, 
    Еще утвержденном одним знатоком, 
    Я только смеюсь и прошу их: - Отстаньте... 
    Позвольте хоть мне-то не быть дураком...


    Ласковое

    Тусклый свет забрезжит очень скоро, 
    Но пока - здесь ласковый уют. 
    Темные, малиновые шторы 
    Полумрак спокойно берегут. 
    Я устал от ежедневной гонки, 
    Но сегодня бросил все дела, 
    Оттого, что - пальцы ваши тонки, 
    Оттого, что - кожа так бела. 
    Наши встречи редки и пугливы, 
    Точно тени около костра. 
    Мне приятно-странно: как могли вы 
    Стать так быстро нежной, как сестра. 
    Пусть спокойный, медленный рассудок 
    На порывы наложил печать: 
    Кажется - как запах незабудок 
    Голос ваш умею я вдыхать. 
    Я уйду. Я знаю: вы устало 
    Улыбнетесь ласково мне вслед. 
    Злая страсть с насмешкой спросит: 
    - Мало? - 
    Благодарно сердце скажет: - Нет. 
    А назавтра - в суетливом гаме 
    Вдруг охватит теплая тоска, 
    Оттого, что вашими духами 
    Будет нежно пахнуть от платка.


    * * *

    Ломоносов в шампанском! Ломоносов в шампанском!
    Удивительно вкусно, свежо и остро...
    Весь я в чем-то ужасном, крикливо мещанском,
    Но рукою привычной я берусь за перо.
    Я к поэзии прошлой отношусь, как к химере.
    Что писал Ломоносов - ужасно старо.
    Ломоносов - в малаге, Ломоносов - в мадере!
    С ананасом в желудке? - вот это остро.


    1915

    Письмо к редактору

    В душе омерзительно сиро,
    Всё выела жуткая моль,
    Но просит редактор сатиру...
    Смеяться? Ну что же: изволь...
    
              -----
    
    На днях у границы болгарской
    В какой-то веселенький миг
    Был в виде котлеты иожарской
    Изрублен столетний старик.
    Старуху гранатой убило,
    Да что ей - слепа итлуха...
    Вот смеху-то, смеху-то было:
    Желудок распорот... Ха, ха!
    
    Какой-то помещик на юге
    Комический выявил,пыл:
    Под смех трехрублевой подруги
    Двух старых евреев убил.
    Кричал он: "Я всех бы их в груде
    Кромсал и не чуял греха!"
    Посмейтесь же, добрые люди!
    Ну, что же, редактор: ха-ха!
    
    В провинции власть без поблажки,
    Там метод решительный мил:
    Профессор сидел в каталажке
    За то, что он паспорт забыл.
    Ученого хлебом кормили
    С водой, а водица плоха...
    Спасибо еще, не побили.
    Редактор! Ну что же: ха-ха!
    
              -----
    
    Мучительно наше сегодня,
    Где всё - наболевший вопрос;
    Редактор, не будьте же сводней
    Сатиры и искренних слез.
    
    Смеяться нетрудно, но верьте,
    Что жизнь - не пустой балаган
    И в жуткой процессии смерти
    Противно пускаться в канкан...


    <1913>

    Поэтам

    Пусть душа безвременьем убита: 
    Если в сердце алая мечта, 
    Не бросайте розы под копыта 
    Табунов усталого скота. 
    Замолкайте. Время не такое, 
    Чтобы нежность белого цветка 
    Разбудила гордое в герое, 
    Увлекла на подвиг дурака... 
    Все мертво. Ни песен, ни улыбок, 
    Стыд, и муть, и вялость без конца. 
    Точно цепь содеянных ошибок 
    Нам связала руки и сердца... 
    Все сейчас - моральные калеки. 
    Не для них ли думаете вы 
    Говорить о счастье, человеке 
    И о тихом шелесте травы... 
    Не поймут, не вникнут, хоть убейте. 
    Вашу святость примут за обман. 
    Не играйте, глупые, на флейте 
    Там, где нужен только барабан... 
    Нашим дням, когда и на пророке 
    Шутовства проклятого печать, 
    Не нужны ласкающие строки: 
    Научитесь царственно молчать.


    1912

    Приятный собеседник

        Набросок желчью
    
    Мысли - как трамвайные билетики,
    Жалкие, от станции до станции.
    Говорит он много об эстетике,
    О Бодлере, Ницше и субстанции.
    
    Весь такой он чуткий и мистический,
    Весь такой он нежный и лирический.
    Не люблю его я органически,
    Я при нем страдаю истерически.
    
    Сколько он со мной ни разговаривал,
    Сколько ни прикладывал старания, -
    Никогда его не переваривал,
    И на то имею основания.
    
    Я смотрю: за черепной коробкою
    Этой тли природою положена
    Смесь трухи с изжеванною пробкою
    И какой-то слизью переложена.
    
    Ничего другого. Ни горения,
    Ни сердечных взрывов, ни сомнения,
    Ни тоски, ни страсти, ни мучения...
    Человек? Нет: недоразумение.
    
    От портного - брюки с заворотами,
    От брошюр - солидные суждения,
    От кого-то - фразы с оборотами,
    От себя - лишь ужас вырождения.
    
    Лучше жить пустыми небылицами,
    Углубиться в мерзость запустения,
    Чем возиться с этими мокрицами...
    
                 -----
    
    Плюнь на них - хоть в этом утешение.


    <1915>

    Спекулянты

    Какая шальная блудница 
    Тряхнула позорной казной? 
    Я плюнул бы в мерзкие лица 
    Людей, обогретых войной. 
    Ползут, пресмыкаются воры, 
    Где алая кровь горяча. 
    Их мысли - витые узоры 
    На красном плаще палача. 
    Чьи руки, чьи хищные руки 
    В грязи потрясенной земли 
    Чужие мильонные муки 
    Куют бессердечно в рубли? 
    Купается в золоте тело 
    Прогнившей от выгод души... 
    За чье-то великое дело 
    Мстят гадины в жуткой тиши... 
    О если бы их вереница 
    Хоть раз бы прошла предо мной, 
    Я плюнул бы в мерзкие лица 
    Людей, обогретых войной... 


    1916

    Трагедия кубизма. Критическое стихотворение

    Рыдала девушка о брате.
    . . . . . . . . . . . . .
    Ты понял миг и воплотил:
    Поставил окуня в квадрате
    И кубом бок ему закрыл.
    Замазал небо острым клином,
    Вбил абажур от лампы в нос
    И, сделав подпись гуталином,
    К друзьям на выставку повез.
    Пришел туда же критик строгий,
    Угрюм, начитан и сердит.
    Порывшись в новом каталоге,
    Нашел он: "Женщина грустит".
    "Грустит... - подумал он, - однако
    Зачем же зонтик вместо глаз?
    А на бровях сидит собака
    И ест отточенный алмаз?
    Зачем на ухе - точно глыбы
    Каких-то розовых камней,
    А самый облик - в форме рыбы,
    И восемь ромбов жмутся к ней?!
    Зачем у ней фонарь под носом?!
    Фонарь и нос... Фонарь... Зачем?"
    Он приставал к тебе с вопросом,
    Но ты молчал, красиво-нем.
    Стемнело. Выставку закрыли.
    И опустел печально зал...
    Как лошадь загнанная, в мыле,
    Усталый критик познавал:
    "Зачем здесь рыба?.. и в квадрате?!
    Что должен куб обозначать?!"
    И рвал он волосы и платье,
    Не в силах смысла разгадать...
    Рыдал - и не было ответа.
    Когда ж забрезжил свет вдали,
    К крыльцу подъехала карета:
    В больницу критика свезли...
    И там, в припадке истеричном,
    Кричал он, ужасом объят:
    "Хочу быть смелым и кубичным!!
    Зачем, зачем я - не квадрат?!!"


    <1913>

    Философские стихи

    Птичка Божия не знает 
    Ни труда и ни забот: 
    Птичка сахар не скупает 
    И муку не бережет. 
    
    Птичка в песнях век проводит, 
    Ей не скучно без вина, 
    Птичка в лавочку не ходит - 
    Ей и мелочь не нужна. 
    
    Птичка спрыгает в курятник, 
    Пару зернышек сопрет. 
    Птичка Божия - не ратник 
    И на службу не пойдет. 
    
    Птичка Божия не плачет, 
    Ей нельзя газет читать, 
    Для других она не скачет 
    В кружку деньги собирать. 
    
    Завтра выберу полено - 
    Не забыть бы только мне! - 
    И уверенно задену 
    Птичку Божью по спине. 
    
    Перед кем мне быть в ответе? 
    Это ж свинство бытия: 
    Почему на белом свете 
    Не родился птичкой я?..


    1915

    Что я написал бы, если бы он умер

    Ты в жизни шел походкой робкой,
    Не видя часто в ней ни зги.
    Под черепной твоей коробкой
    Лежали мертвые мозги.
    А жизнь-то вся, как на бумаге,
    До заключительной строки:
    Ни героической отваги,
    Ни созидающей тоски...
    На "нет" - ты отвечал: "не надо",
    На крик,- согнувшись в три дуги,
    С улыбкой ласкового гада
    Лизал послушно сапоги.
    Любовь считал пустой затеей
    И убежденья - пустяком,
    Ища свой хлеб и лбом и шеей,
    На четвереньках и ползком.
    Одет хоть скромно, но прилично
    (Где надо - смокинг, где - сюртук),
    Ты жил ведь, собственно, отлично
    Проворством языка и рук.
    Вот умер... Что ж... Мы все там будем...
    Мы все свершим загробный путь:
    Когда-нибудь да надо людям
    От скучных будней отдохнуть...
    Но я хотел бы для порядка
    Тебе в могилу кол вогнать:
    Боюсь, тебе там станет гадко
    И ты вернешься к нам опять...




    Всего стихотворений: 14



  • Количество обращений к поэту: 3567







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия