Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеРассылка
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Анатолий Сергеевич Штейгер

Анатолий Сергеевич Штейгер (1907-1944)


  • Биография

    Все стихотворения


    Pere-Lachaise

    Пройдут года, и слабо улыбнусь
    Холодными и бледными губами:
    Мой нежный друг, я больше не вернусь
    На родину, покинутую нами.
    
    Мне суждено на чинном Pere-Lachaise
    Глядеть в чужое палевое небо,
    И я тоскую... Мраморных чудес
    Прекрасней поле скошенного хлеба.
    
    И этот холм, откуда поутру,
    Лишь небосклон слегка порозовеет,
    Так ясно видны села по Днепру
    И ветерок благословенный веет...
    
    Но я напрасно думаю и рвусь,
    Мой нежный друг - неумолима тайна.
    О, милая, покинутая Русь!
    О, бедная, далекая Украина!


    * * *

    Бедность легко узнают по заплатке.
    Годы - по губ опустившейся складке.
    Горе?
         но здесь начинаются прятки -
    Это любимая взрослых игра.
    
    - "Все, разумеется, в полном порядке".
    У собеседника - с плеч гора.


    Божий дом

                   1
    
    От слов пустых устала голова,
    Глазам в тумане ничего не видно.
    Ах, неужели праздные слова
    Произносить не странно и не стыдно?
    
    Ведь вся земля такой же Божий Дом,
    Как небеса, планеты и созвездья,-
    Так отчего же, поселившись в нем,
    Мы не боимся Божьего возмездья?
    
                   2
    
    Пройдет угар ненужной суеты,
    Что было тайно, снова станет явно.
    Виновны все, виновен даже ты,
    И без конца виновен я, подавно...
    
    Поля покроет синеватый снег,
    Но мы не станем радостней и чище.
    Земля, земля! что сделал человек
    С тобой, веселое Господнее жилище?


    1928

    * * *

    В сущности, так немного
    Мы просим себе у Бога:
    
    Любовь и заброшенный дом,
    Луну над старым прудом
    И розовый куст у порога.
    
    Чтоб розы цвели, цвели,
    Чтоб пели в ночи соловьи,
    Чтоб темные очи твои
    Не подымались с земли...
    
    Немного? Но просишь года,
    А в Сене бежит вода
    Зеленая, как и всегда.
    
    И слышится с неба ответ
    Не ясный. Ни да, ни нет.


    1930, Mahrisch Trubau

    Дружба

               1
    
    Где-то теперь мой друг?
    Как-то ему живется?
    Сердце, не верь, что вдруг
    В двери раздастся стук:
    Он никогда не вернется.
    
    Мне ли, себе на зло?
    (Или ему повезло.)
    
               2
    
    Одна мечта осталась - о покое.
    Не надо дружбы, все слова пусты,
    И это слово - самое пустое.
    
    (Для дружбы надо, чтобы было двое,
    Одним был я, другим был воздух: ты.)


    1934, Ницца

    * * *

    Как ветер - вперед и вперед!
    Но ветру - всегда непокорным.
    Под легкою поступью лед
    Становится зябким и черным.
    
    Под воду уходит стезя,
    Взбирается льдина на льдину.
    С одной на другую скользя,
    Преграды разрушу и сдвину.
    
    По льдинам, по хрупкому льду,
    Как ветер, но ветра свободней -
    На берег далекий взойду,
    Покорный лишь воле Господней!


    * * *

    Как закричать, чтоб донеслось в тюрьму 
    За этот вал и через стены эти, 
    Что изменили здесь не все ему, 
    Что не совсем покинут он на свете? 
    
    Я видел сон, что я к тебе проник, 
    Сел на постель и охватил за плечи. 
    (Ведь он давно, наверное, отвык 
    От нежности и тихой братской речи.) 
    
    Но дружба есть, на самом деле есть, 
    И нежность есть, стыдливая, мужская... 
    Не долг, а честь, особенная честь, 
    Сказать об этом, глаз не опуская.


    1935, Брюссель

    * * *

    Крылья? Обломаны крылья,
    Бога? Они далеки.
    На прошлое - полный бессилья
    И нежности взмах руки.
    
    Заклятье: живи кто может,
    Но знай, что никто не поможет,
    Никто не сумеет помочь.
    
    А если уж правда невмочь -
    Есть мутная Сена и ночь.


    * * *

    Мы говорим о розах и стихах,
    Мы о любви и доблести хлопочем,
    Но мы спешим, мы вечно впопыхах,-
    Всё на бегу, в дороге, между прочим.
    
    Мы целый день проводим на виду.
    Вся наша жизнь на холостом ходу,
    На вернисаже, бале и за чаем.
    И жизнь идет. И мы не замечаем.


    1928

    * * *

        Е. И. Демидовой 
    
    ...Наутро сад уже тонул в снегу. 
    Откроем окна - надо выйти дыму. 
    Зима, зима. Без грусти не могу 
    Я видеть снег, сугробы, галок: зиму. 
    
    Какая власть, чудовищная власть 
    Дана над нами каждому предмету - 
    Термометру лишь стоит в ночь упасть, 
    Улечься ветру, позже встать рассвету... 
    
    Как беззащитен, в общем, человек, 
    И как себя он, не считая, тратит... 
    - На мой не хватит или хватит век,- 
    Гадает он. Хоть знает, что не хватит. 


    1934, Берн

    * * *

    Не верю, чтобы не было следа,
    Коль не в душе, так хоть в бумажном хламе,
    От нежности (как мы клялись тогда!),
    От чуда, совершившегося с нами.
    
    Есть жест, который каждому знаком -
    Когда спешишь скорей закрыть альбом
    Или хотя бы пропустить страницу...
    Быть может также, что в столе твоем
    Есть письма, адресованные в Ниццу.
    
    И прежде, чем ты бросишь их в огонь
    И пламя схватит бисерные строки,
    Коснется все же их твоя ладонь
    И взгляд очей любимый и далекий.


    1934, Париж

    * * *

    Нет в этой жизни тягостней минут,
    Чем эта грань - не сон и не сознанье.
    Ты уж не там, но ты еще не тут,
    Еще не жизнь, уже существованье.
    
    Но вот последний наступает миг,
    Еще страшнее этих - пробужденье.
    Лишь силой воли подавляешь крик,
    Который раз дозволен: при рожденьи.
    
    Пора вставать и позабыть о снах,
    Пора понять, что это будет вечно.
    Но детский страх и наши боль и страх
    Одно и то же, в сущности, конечно.


    * * *

    Неужели навеки врозь? 
    Сердце знает, что да, навеки. 
    Видит все. До конца. Насквозь... 
    Но не каждый ведь скажет - "Брось, 
    Не надейся" - слепцу, калеке...


    1936, Париж

    * * *

                       Только утро любви не забудь.
                                          И. Анненский
    
    Только утро любви не забудь,
    Только утро,- как нищая в храме,
    Мы, внезапно схватившись за грудь,
    Ничего не увидим за нами.
    
    Будет серая тьма жестока,
    И никто нам уже не поможет,
    Лишь прохожий, что два медяка
    На глаза, а не в чашку положит.


    * * *

    Уже не страх, скорее безразличье - 
    Что им до нас, спокойных и серьезных? 
    Есть что-то очень детское и птичье 
    В словах, делах и снах туберкулезных. 
    
    Особый мир беспомощных фантазий 
    И глазомера ясного до жути, 
    Всей этой грусти, нежности и грязи, 
    Что отмечает в трубке столбик ртути.


    1935, Прага

    * * *

    Уходила земля, голубела вода,
    Розоватая пена вздымалась.
    Вместо сердца - кусочек холодного льда,
    Сердце дома, наверно, осталось.
    
    Время шло, но последний томительный год
    Был особенно скучен и долог.
    Горечь все наплывала, копилась, и вот
    Оживать стал прозрачный осколок.
    
    И забился, как сердце. Но только больней
    Угловатые стенки кололи.
    Так прибавились к боли привычной моей
    Капли новой томительной боли.




    Всего стихотворений: 16



  • Количество обращений к поэту: 2009







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия