Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворениеСлучайная цитата
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений

Русская поэзия >> Владимир Романович Щиглев

Владимир Романович Щиглев (1840-1903)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    В Летнем саду

    Гуляли по Неве валы,
    Ревущий ветр не знал преграды...
    Ах, сада Летнего громады,
    Дерев столетние стволы,
    Валясь, слагались в баррикады...
    Ходила публика вздыхать,
    На эти глядя разрушенья...
    Наполеон бы, без сомненья,
    Велел сейчас стволы убрать:
    Соблазн - зачинщик преступленья.


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    Два голубка

    Басня
    
    Жили-были голубки,
    Их кормили мужики,
    Да не то чтоб хлебом черным,
    А пшеничным и отборным.
    Что ни кушанье, то сласть!
    А уж кур, индеек - страсть!
    Голубкам жилось отлично,
    Ворковали оба зычно,
    Целовались всё они -
    Так и шли за днями дни.
    Вдруг бумажка прилетела -
    Всё село повеселело!
    "Ну, прощайте, голубки! -
    Говорят им мужики. -
    Вы зерно теперь уж сами
    Добывайте-ка носами" -
    И не дали им зерна.
    Голубок свой дом оставил
    И в акцизы путь направил,
    А голубка-то, она
    В город ближний улетела
    (Там родных она имела),
    Год у тетки прожила,
    Богомольной, старой тетки,
    И потом, порхнув, пошла :
    Не в дешевые кокотки.
    Ну, а что ж, мораль-то есть?
    Как не быть! Но пусть укажет
    На нее и прямо скажет
            "Весть".


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    Двенадцать часов

         (Три тоста)
    
    Первый тост! Полнее, с пеной
    Наливайте до краев:
    За кормильцев наших - этих
    Полусытых мужиков!
    
    За сестер, которых словом
    Милль недавно ободрял.
    Их да сбудутся желанья!
    Господа, второй бокал!
    
    За трудящихся, за братью
    С неподкупным лишь пером!
    Выпьем дружно этот третий
    И уж больше не нальем.


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    Дети

    "Дети милые, скажите,
    Как живется вам, друзья?"
    Отвечали мне малютки.
    Их ответ запомнил я:
    
    "Ничего, мы нынче сыты,
    Да без дела жизнь скучна;
    Мы послушны и приличны -
    Строгость даже не нужна.
    
    Без нее мы безответны,
    И трусливы, и скромны;
    Вслух мы глупы, как овечки,
    Втихомолку же умны.
    
    Забавляют нас искусна,
    Позволяют нам играть
    И дают в часы досуга
    Книжки сладкие читать.
    
    Всюду глаз за нами смотрит -
    Хуже разве быть в огне!
    Засмеешься - приглашают
    Дать отчет наедине..."
    
    "Правда, милые малютки!
    С глазу на глаз скверно быть...
    Да зато у вас есть игры -
    Можно горе всё забыть!"
    
    "Ох уж игры, эти игры!
    Тяжело нам иногда...
    Как затеют в "кошки-мышки",
    Мы не мышки - а беда".
    
    "Ну, а прятки?"
                    - "Прятки плохо!
    С нами ловко им играть:
    Мы кричим: а-у, товарищ!
    Да напрасно - не сыскать..."


    <1868>

    Еще одна

    Ты, мой друг, ужасно пылок,
    На язык неосторожен!
    Сядь-ка здесь, в виду бутылок, -
    Ведь конец плохой возможен...
    Что за вид! В глазах свирепость,
    И кричит, рукой махая:
    "Вездесущая нелепость!
    И нахальная какая!"
    Замолчи! к чему свирепость?
    Бесполезна ведь она!
    Рифма есть еще одна...
    <Петропавловская крепость!>
    
    Я с тобой во всем согласен,
    Мыслю так же я о браке, -
    Но ведь крик-то твой напрасен,
    Есть ли толк в твоей атаке?
    О других вопросах тоже
    Ты, конечно, здраво судишь,
    Но из спящих-то кого же
    Речью пылкою разбудишь?
    Не видна ведь им нелепость!
    Не тревожь их лучше сна -
    Рифма есть еще одна...
    <Петропавловская крепость!>
    
    Правда, всюду безотрадно,
    Ничего вдали не видно!..
    Масса смотрит плотоядно,
    Никому ничто не стыдно...
    Как свинья в весенней луже
    Дремлет, сладостно вздыхает, -
    Не мешай ей - будет хуже!
    Встанет - грязью забросает!
    В свиньях, друг мой, есть свирепость -
    И для нас она вредна!..
    Рифма есть еще одна...
    <Петропавловская крепость!>


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    Кариатиды

      Рождественская сказка
    
    Мороз крепчал, и надо мной 
    Уже был поздней ночи час; 
    Не торопясь я шел домой. 
    Как медный вычищенный таз, 
    На синем бархатном ковре 
    Луна блестела... 
    В серебре 
    Чудесно-матовом кругом 
    Деревья спали мертвым сном... 
    Люблю некупленный эффект! 
    Но вот я вышел на проспект: 
    Нет в окнах каменных громад 
    Ни даже огонька лампад, 
    И тихо так, что лишь шагов - 
    Моих шагов - мне слышен звук... 
    Иду задумавшись, и вдруг - 
    Живая речь... Но хриплых слов 
    Не мог я сразу разобрать... 
    Гляжу туда-сюда, но нет: 
    Довольно ярок лунный свет, 
    А никого тут не видать!.. 
    Но чей-то голос всё хрипит. 
    Взглянул наверх - а там балкон; 
    Из чугуна и камня он, 
    И руки двух кариатид, 
    В тени подъятые, дрожат... 
    Я - ближе... Не античный вид 
    У этих двух кариатид! 
    И, боже мой, какой наряд! 
    Сермяги клочья на плечах... 
    Одна с бородкой жидковатой... 
    И сердце сжал какой-то страх; 
    Испугом наконец объятый, 
    Невольно испустил я крик: 
    Да это баба и мужик!!! 
    И слышу: "Вид-то не мудреный! 
    Неужто прежде не видал, 
    Кто спокон веку подпирал 
    Все ваши барские балконы? 
    Но... Слушай! С голодухи мы 
    Ослабли, значит, барин милый... 
    Она грозней любой чумы, 
    А как совсем ослабнут силы - 
    Нам не сдержать балкон такой! 
    На что уж вам привычны муки, 
    Но если жить всё лебедой - 
    Так затрещат, голубчик мой, 
    И эти каменные руки..."


    На крестинах

      На мотив из Беранже
    
                   ...Mais du ciel tombe un fantome;
                   C'est Rabelais, grand moqueur.
                   Qui Jeur dit: "Dans ce vieux tome
                   J'ai chante jadis au chceur,
                   Sur cet enfant qu'on baptise
                   Dieu veut que ie propftetise.
                      Dig-don, dig-don!
                   Que n'avons nous im bourdon!
                      Dig-don, dig-don!"
    
                             ("Bapteme de Voltaire",
                               P.-J. Beranger {*}.)
    
                  {* Вдруг, с небес, как привиденье,
                  Тень насмешника Рабле
                  Появилась на мгновенье
                  Над малюткой Аруэ -
                  И пошла сама пророчить,
                  В мудрецы ребенка прочить...
                     Диги-дон! Диги-дон!
                  Льется праздничный трезвон.
    
                  ("Крестины Вольтера", П.-Ж- Беранже)
                  (франц.) - Перевод И. Ф. Тхоржевского.}
    
    
    У помещика в усадьбе
    Всё готово для крестин:
    Две недели как родился
    У него четвертый сын.
    Воду льют в купель холопки,
    Облачаться начал поп,
    И дьячок явился робкий,
    А в столовой, слышно, пробки
       Хлоп! хлоп! хлоп!
    
    Собралось родни довольно;
    В зале говор, легкий шум,
    И заметен сановитый
    Генерал-сосед и кум.
    Говорит он: "У мальчишки
    Уж теперь военный лоб.
    За гусарские штанишки
    В печку он все эти книжки -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    Отставной советник статский,
    С Станиславой на груди,
    Изрекает: "Я другое
    Нечто вижу впереди:
    Вместо кивера - фуражку!
    Он, разумный как Эзоп,
    Канцелярскую бумажку
    Расплодит и... по кармашку
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    Тут не вытерпел исправник
    И, на треть раскрывши пасть,
    Молвил так: "По мне важнее
    Исполнительная власть.
    Не испечь на всё законов!
    А растет Вольтеров скоп...
    Во спасенье всяких тронов
    Пусть-ко он всех франмасонов -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    Тетка-барыня, старуха,
    Крепостных своих чума,
    Нараспев заговорила:
    "Скажет слово и кума:
    Что за сладость в службе царской?
    Барин - здесь, а там - холоп...
    На своей земле боярской
    Сам он может ручкой барской -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    Крякнул батюшка: "Конечно,
    Как на дело посмотреть,
    О душе же нам важнее
    Попечение иметь.
    Тот, кто жил попа не зная,
    В лютых муках снидет в гроб;
    Надо жить, нас ублажая,
    Чтоб с успехом в двери рая -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    Вдруг над самою купелью
    Тень повисла... Кто сей муж -
    Длинноносый, худощавый?
    Это - автор "Мертвых душ"!
    И сказал он: "Я явился
    Из таинственных трущоб...
    Здесь наследник мой родился!
    Бью в ладоши! Умилился... -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"
    
    "Твой наследник? Что такое! -
    Генерал проговорил. -
    Сей младенец - Салтыкова!
    Имя ж будет - Михаил".
    - "Нет! Он кличкою иною,
    Разных Дыб введя в озноб,
    Славен будет под луною!
    Бить начнет сатирой злою -
       Хлоп! хлоп! хлоп!
    
    В ярких образах сатира
    Эта выставит на свет
    Торжествующего свинства
    Одуряющий букет:
    Разуваевы с когтями...
    Сам Топтыгин - остолоп
    И звенящий бубенцами
    Тот осел, что всё ушами -
       Хлоп! хлоп! хлоп!"...
    
    Тень исчезла... Действуй, батька, -
    Всё готово для крестин!
    И - в купели очутился
    Он - теперешний Щедрин!
    Воду вылила холопки,
    Улыбаясь, мнется поп,
    И дьячок уходит робкий,
    А в столовой звучно пробки -
       Хлоп! хлоп! хлоп!


    Декабрь 1887

    * * *

    Нет, не о Ницце я думаю,
    Не о Палермо мечтаю...
    Всё уношуся я думою,
    Всё по отчизне летаю...
    
    В Рим мое сердце не просится,
    В тень не хочу Колизея, -
    Сердце мечтою уносится
    К диким волнам Енисея...
    
    Там, где рудой занимаются,
    Дышат рабочие груди,
    Умные люди встречаются,
    Очень хорошие люди...
    


    Последнее блюдо

    Развернулся граф Каркасов:
    Накупил он ананасов
       И заморских вин.
    Пригласил друзей обедать,
    Ананасов тех отведать -
       Добрый господин!
    
    И друзья собрались в залу.
    "Ну, наемся до отвалу!" -
       Каждый помышлял.
    Вот форели - чудо-юдо!
    Золотая вся посуда...
       Граф и сам сиял.
    
    Напились, наелись знатно,
    Стало тяжко и приятно
       Дорогим гостям.
    От вина все зашумели,
    Разом все повеселели -
       Весел граф и сам.
    
    "Чтобы лучше нам развлечься,
    Надо, пить! Вина ль беречься?..
       Господа, к вину!..."
    Выпил граф и улыбнулся,
    Встал, немного покачнулся
       И пошел к окну.
    
    "Угощу вас в заключенье:
    Блюдо будет - загляденье,
       Прелесть, господа!.."
    И сказал слуге: "Скорее!
    Вон идет... Хватай живее
       И тащи сюда!"
    
    Камердинер быстро скрылся...
    Двери настежь и - явился
       С мужичком лакей.
    Мужичок был худ и бледен
    И, конечно, очень беден,
       Даже без лаптей.
    
    "Пей и ешь!" - ему сказали,
    "Сядь!" - и место указали,
       Удержавши смех...
    "Идиот-то не смекает,
    Кто его здесь угощает!.." -
       Мысль была у всех.
    
    Гость занялся с голодухи
    Так, что блюда стали сухи;
       Пирожки глотал,
    Добрался до ананаса,
    Пил лафит: "Такого кваса
       Я и не пивал!.."
    
    "Ну, скажи-ка, мужичонко, -
    Граф спросил не грубо - тонко, -
       Что ты ел и пил?..
    Да скажи, мне любопытно,
    Кто тебя так нынче сытно,
       Сладко угостил?.."
    
    Гость в ответ: "Что ел такое?
    Ел свое я, трудовое...
       Много, барин, нас!
    Угощался сам я славно -
    Господа! Мы все издавна
       Угощаем вас!"


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    * * *

    "Скажи-ка, дядя, ведь недаром
    Патриотическим пожаром
       Охвачена страна?
    Штыки на солнышке искрятся,
    Отвсюду адресы стремятся,
    Катковы марсовски ярятся -
       Не будет ли война?"
    
    "Война - войной... такое время!
    Смотри: чем хуже наше племя?
       Богатыри-то мы!
    Возьми Михаила Муравьева,
    Возьми-ка Берга, Горчакова,
    Оноприенку и Каткова -
       Какие, брат, умы!
    
    И стоит ли жалеть былое?
    И нынче царство не дурное:
       Жандармы там и тут.
    Пусть зашумят мальчишки снова -
    И одного довольно слова -
    А уж карета и готова:
       Посадят, отвезут.
    
    А наша крепость? Что? плохая?
    Она - Бастилия родная -
       Надежна и крепка!
    Какие бравые солдаты,
    Как сыры, душны казематы...
    Благословенна же трикраты
       Петровская рука!
    
    Вот... разве книжек больше стало,
    Да и в цензуре что-то мало
       Той строгости былой...
    Уж о народе много что-то
    Все нынче пишут - вот забота!
    Да что! пишите, коль охота.
       Ведь крепость под рукой.
    
    Она хранит весь берег Невский,
    В ней скрыт надежно Чернышевский,
       Безбожник, бунтовщик.
    И много там сидит народу;
    Не жаль мятежную породу:
    Они кричали про свободу -
       Теперь же нем язык!
    
    И женский пол возвысил голос -
    Короток ум, а длинен волос...
       О, хитрой Евы дочь!
    Без вас покоя мы не знали,
    А вы - но к богу мы взывали, -
    И вот теперь вас отогнали
       От аудиторий прочь!
    
    Да, золотое ныне время!
    Смотри: чем хуже наше племя?
       Богатыри-то мы!
    Царя-отца мы любим с жаром;
    Скажу, племянник: да, недаром
    Патриотическим пожаром
       Охвачены умы!"
    
    "Нет, усмирись-ка лучше, дядя,
    Да посмотри-ка, в оба глядя:
       Редеет уж дымок...
    Пожар старинный угасает,
    Он вас лишь вспышкой обольщает.
    Так иногда светло сверкает
       Последний уголек".


    1864

    Совет

    Если ты честен - трудись, не ленись!
    Дела довольно - кругом оглянись...
    Если ж ты пылок и кровь в тебе жгучая -
       Беда налетит неминучая.
    
    Если жива у тебя еще мать,
    Ей бы не худо заранее знать, -
    Пусть она с мыслью печальною свыкнется:
    Сын запропал, хоть кричи - не откликнется...
    
    Холост ты - да? Ну, легко тебе жить...
    Если и что... так о ком же тужить?
    Хочешь жениться? Позорче выглядывай,
    Сердце подруги вернее отгадывай.
    
    Общее дело ты ставь наперед,
    Общее дело работников ждет;
    Узы семьи, о грядущем заботы
    Пусть не стесняют начатой работы.
    
    Только такая любовь хороша, -
    С умной женою окрепнет душа,
    Да и на случай внезапной разлуки
    Будут у вдовушки разум и руки.


    <1868>

    Современные вопли

    Хмурится небо... туман непроглядный,
    Оттепель ярая, год не отрадный;
    Видно, и небо правительством нашим
    Купно бессильем и пьянством монаршим
    Очень обижено и недовольно -
    Небо! да разве нам тоже не больно?
    
    В тюрьмах холодных за правое дело
    Много безвинных студентов засело...
    Паткуль, Игнатьев, Путятин восстали,
    С войском пришли, увидали и взяли...
    Хмурится небо, глядит недовольно -
    Небо! да разве нам тоже не больно?..
    
    Вот и Михайлов с недужною грудью -
    Гласности нашему нет правосудью!
    В дальний Тобольск ему ехать решило...
    Снежная, ранняя вышла могила...
    Хмурится небо, глядит недовольно -
    Небо! да разве нам тоже не больно?..
    
    С честною жизнью, с прямою душою
    Трудно брести, знать, мирской колеею...
    Жертву одну мы еще проводили -
    Рядом с Белинским ее положили...
    Хмурится небо, глядит недовольно -
    Небо! да разве нам тоже не больно?..
    
    Хмурься же, небо, до вешнего солнца -
    Может быть, радостно в наше оконце
    Красная глянет весна для России?..
    Есть у нас силы еще молодые...
    Хмурится небо, глядит недовольно -
    Стерпим покамест, чт_о_ горько и больно!


    1861 или начало 1862

    Современный чародей

    Приготовлена к печати
    Интересная статья,
    Много разной благодати
    Ждет сам автор от нея.
    Силлогизмы в ней так верны,
    Цифры точны... Что ж, прошла?
    Нет, она быстрее серны
    Вдруг исчезла, как стрела...
    Говорят, пред ней явился
    Всем знакомый чародей, -
    Он по-старому сложился
    И сейчас же разложился
    Без особенных затей.
    
    От тисков и лобызаний,
    От глупейших женихов
    Стало тяжко бедной Мане,
    И она отцовский кров
    На каморку променяла,
    Стала жить своим трудом
    И урока два достала
    По полтине серебром.
    Да плохое это дело -
    Надо знать, чтобы учить!
    Крепко Маня захотела
    Тут на лекции ходить.
    Всё ей сон хороший снился,
    Эх, иди, иди смелей...
    Говорят, пред ней явился
    Всем знакомый чародей, -
    Он в глазах ее сложился
    И сейчас же разложился
    Без особенных затей.
    
    У Настасьи Николавны
    Нету сил с супругом жить -
    Так его деянья славны!
    Где уж мужа тут любить?
    А супруг гуляет много -
    У него Clotilde, Marie,
    Но жене он брякнул строго:
    "Не прелюбы сотвори!"
    Не сидеть же с куклой смирной,
    Он - туда, а ты - сюда...
    Разойдетесь тихо, мирно
    И, конечно, навсегда.
    Ах, когда бы план-то сбылся!
    Ведь развод всегда честней...
    Говорят, пред ней явился
    Всем знакомый чародей, -
    Он в глазах ее сложился
    И сейчас же разложился
    Без особенных затей.
    
    Масса темного народа
    Уж давненько света ждет, -
    Что без разума свобода?
    Что младенец в ней поймет?
    Негры поняли недавно,
    Где причина многих зол,
    Принялись за дело славно
    И - в Ричмонде сорок школ!
    И у нас проект открылся
    Обучать простых детей,
    Но - пред школами явился
    Всем знакомый чародей, -
    Он по-старому сложился
    И сейчас же разложился
    Без особенных затей.
    
    Кто ж он - этот вездесущий,
    Гений злой и без стыда?
    Это - кукиш всемогущий,
    Это - кукиш, господа!


    Старый знакомый

    Мы его не видали давно,
    Наконец и пришлось повидаться!
    Да, столкнуться горам не дано,
    Но случается людям встречаться...
    
    Как, бывало, смотря на него,
    Любовались мы: пропасть здоровья!
    Ну, а сила была - ничего,
    Хоть, конечно, не сила воловья.
    
    А теперь он и ростом-то мал,
    Стали волосы - просто волоски;
    На ногах (сам он нам показал)
    Видны синие кольца - полоски...
    
    Говорят: "Он дикарь, нелюдим, -
    Надо с ним говорить опасаться;
    Отвечает он смехом таким,
    Будто вовсе забыл он смеяться!
    
    Да и ходит престранно: пройдет
    Пять шагов и назад обернется...
    И опять ровно столько ж идет -
    Словно в клетке бедняжечка бьется!
    
    Словно стены встают перед ним!
    Держит голову вниз постоянно...
    Что же он? Юморист? Нелюдим?..
    Так ходить и смеяться - престранно!
    
    И теперь он достаточно мил.
    Если только не видно печали...
    Где же - в Африке, что ли, он жил?..
    Десять лет мы его не видали..."
    
    Господа! Где он был - всё равно...
    Ведь пришлось же нам с ним повидаться!
    Да, столкнуться горам не дано,
    Но - случается людям встречаться.


    <1867>

    * * *

    Фрол Фомич, помещик с весом,
    Говорит в кругу знакомом:
    "Недоволен я прогрессом,
    Он засел мне в горло комом!
    Нанимай теперь рабочих,
    Батракам рубли плати ты...
    И к труду-то нет охочих -
    Пьянство! Рожи все испиты.
    Из-под нашей выйдя власти,
    Люди разом развратились:
    Водка... Лень... в разгуле страсти -
    Ну, понятно - разорились!"
    Так поет помещик с весом,
    Фрол Фомич, но всем известно,
    Что доволен он прогрессом,
    Округлив дела прелестно...
    У крестьян печальны лица,
    Вид деревни безотрадный -
    Да! Фомич кусок землицы
    Откромсал у них изрядный...


    Вторая половина 1869-х годов (?)

    Храбрец нашего времени

    "Мыслей самых либеральных,
    Даже красных - рыцарь я!
    Правда, я не из опальных -
    В этом честь и жизнь моя.
    Смело львам гляжу в глаза я
    И кричу: страна родная!
    Если б львов - тра-ла-ла-ла!"
       Бляха с номером прошла...
    
    "Были язвы, глад, лишенья;
    Я до времени молчал,
    Слушал молча рассужденья,
    Но в тиши соображал,
    Где ж причина голоданья?
    Пьянство? Лень? Непослушанье?
    Нет, причина - тра-ла-ла!"
       Бляха с номером прошла...
    
    "Я влюблен в мою соседку,
    И она в меня давно.
    Раз пришел я к ней в беседку,
    Муж за мной, а я - в окно!
    Ах, она теперь страдает!
    А как вырваться - не знает...
    Брак, скажу я - тра-ла-ла!"
       Бляха с номером прошла...
    
    "Лето всё леса горели,
    Я в дыму не мог дышать.
    Говорили: "В самом деле,
    Надо б лес нам охранять!"
    Ум у многих очень странный!
    Что пожары? Постоянный...
    Но позвольте... - тра-ла-ла!"
       Бляха с номером прошла...


    Вторая половина 1860-х годов (?)

    * * *

    Я всю ночь просижу у окна - 
    В эти светлые ночи не спится! 
    День тревожный прошел... Тишина, 
    И душа моя меньше томится... 
    
    Парк густой предо мной зеленеет, 
    Улеглась беспокойная пыль; 
    То блестит в небесах, то бледнеет 
    Золотой Петропавловский шпиль. 
    
    Я унесся далеко, мечтая, - 
    Хорошо в царстве радужных снов! 
    Но меня, каждый раз отрезвляя, 
    Будит звон заунывный часов... 




    Всего стихотворений: 17



  • Количество обращений к поэту: 4807





    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия