Русская поэзия
Русские поэтыБиографииСтихи по темам
Случайное стихотворение
Рейтинг русских поэтовРейтинг стихотворений


Русская поэзия >> Дмитрий Николаевич Садовников

Дмитрий Николаевич Садовников (1847-1883)


  • Биография

    Все стихотворения на одной странице


    Астраханский загул

    Государевым указом
    Все прошедшие вины
    Атаману-вору Стеньке
    С голытьбою прощены.
    
    Откачнулся, разудалый,
    Прочь от шаховой земли
    И опять на Волгу сгрудил
    Все суда и корабли.
    
    Снова Стеньке с казаками
    Вплоть до Дона вольный ход -
    И до Астрахани Волгой
    Он на Соколе плывет.
    
    Вот и устье с камышами,
    Святорусская земля;
    Вон и башни зачернели
    Астраханского кремля...
    
    С каравана шум несется,
    Песни, крики и пальба...
    Дует свежая моряна
    В парусовые зоба.
    
    Вьются шали дорогие
    На мачтовых деревах;
    Снасти шелком перевиты,
    Позолота на кормах...
    
    А на пристани собрался
    Астраханский вольный люд,
    Машут шапками на Волгу,
    Не расходятся и ждут.
    
    Сходни брошены на берег;
    Атаман вперед идет;
    Перед соколом залетным
    Расступается народ.
    
    Да и есть чему дивиться:
    Ворот золотом расшит,
    На кудрях сибирский соболь,
    На кафтане - аксамит.
    
    А за ним толпою пестрой
    Сходят царские стрельцы,
    И низовые бурлаки,
    И донские удальцы.
    
    "Здравствуй, батюшка родимый! -
    Все кричат, и стар и мал. -
    Подобру ли поздорову?
    Где, кормилец, пропадал?"
    
    - "На царя работал, братцы;
    За святую бился Русь...
    Вот опосле, время будет -
    Здесь делами разберусь;
    
    А теперь гулять приглянул!
    Пей, народ, на Стенькин счет!.."
    И с ватагою казацкой
    Шумно городом идет.
    
    Всех поит, не разбирая,
    Государевым вином,
    Серебро горстями мечет,
    Стелет улицу сукном.
    
    А бабье и девки ловят
    От удалых нарасхват -
    Бирюзу, цветные бусы,
    И парчу, и кановат.
    
    Словно город весь огулом
    Стал царевым кабаком:
    Только Стенька показался -
    Всё по городу вверх дном.
    
    С воеводой вместе ходит;
    По кормленому плечу
    Бьет рукой да шутки шутит:
    "Не ворчи! Озолочу!"
    
    А чего ворчать? Недаром
    Воевода с ним в ладу:
    Стенька будет посильнее
    Воеводы в городу...
    
    За Степаном - только свистни -
    Колыхнется весь народ...
    А кому охота биться
    За царевых воевод?


    <1881>

    В Жигули!

    "...Эй, ребята, вверх поутру
    Две посудины прошли, -
    Что здесь даром заживаться,
    Перекинем в Жигули!.."
    И с удалыми гребцами
    По разливу вешних вод
    Стенька Разин на охоту
    В легкой лодочке плывет...
    Знай ныряй между кустами
    Да поталкивай веслом
    Застоявшийся в затоне
    Прошлогодний бурелом...
    Впереди река - что море,
    А вдоль берега реки
    Разметались на приволье
    Рудо-желтые пески...
    Видно, спешная работа:
    Под рулем струи кипят,
    Тихий говор раздается,
    Да уключины скрипят...
    Вот смолою потянуло,
    Показались Жигули;
    Сосен темные вершины
    Обозначились вдали...
    Справа, слева обступают,
    Смотрят с берега леса, -
    Не шелохнется без ветра
    Их зеленая краса...
    "Ну, - кричит Степан, - дружнее!
    Весла в воду, песни в ход!
    Ночку, братцы, погуляем,
    А наутро - чья возьмет!..
    Попытаем в буераке,
    Порасспросим у реки:
    Не дадут ли нам подачу
    С каравана бурлаки!..
    До зари бы только, братцы,
    К Молодецкому поспеть,
    А теперь - что все примолкли,
    Станем лучше песни петь!.."
    Атаман тряхнул кудрями,
    Сам ногою встал на край:
    "Нам без песни неповадно...
    Эй, ты, Федька, начинай!.."
    Удалая песня разом
    Вдруг откуда ни взялась,
    И река от этой песни
    Словно шире раздалась...
    Месяц всплыл - красен и светел,
    Ветер с Волги потянул;
    Песне темный бор ответил,
    Разнося далеко гул...
    Да и где родиться песням,
    Как не здесь - у этих гор,
    Под удары дружных весел
    Выбиваясь на простор.


    1881 (?)

    В Жигулях

    ...Курганы, кручи и вершины
    Теснятся в неприветный ряд;
    До сей поры они хранят
    Свои суровые былины...
    
    Зайдет ли речь о давней были -
    Нам старики передают:
    "Здесь из оврага выходили,
    Там барки грабили, а тут -
    
    На самой вышке, у Дурмана -
    В лесу разбойничий был стан,
    Да Стеньки - слышь ты- атамана
    Подстерегали караван!.."
    
    Под шапкой утренних туманов
    Молчат сосновые леса
    Про удальство и чудеса
    Давно погибших атаманов...
    
    Давно в горах не свищет пуля,
    Кистень в лесу не сторожит;
    Лишь чайка в воздухе дрожит,
    Свою добычу карауля...
    
    Из труб поселка дым взлетает,
    Земля сохою поднята,
    Стучит топор, и выплывают
    В горах седые беркута...
    
    Но дух людей, которым тесен
    Казался мир в избытке сил,
    Родной напев поволжских песен
    В своем размахе сохранил.
    
    И песня та путиной долгой -
    И величава и стройна -
    Несется вместе с синей Волгой,
    Кидая в душу семена...
    
    Кто песню вольную заслышит,
    Кто от души ее споет -
    Любое сердце расколышет,
    Любые цепи разобьет.


    22 января 1883

    В остроге

    Уж как заперли Степана
    В белый каменный острог,
    В белый каменный острог,
    Под висячий под замок.
    
    Он и первый день помешкал,
    И другой день погодил,
    А на третий на денечек
    Разудалым говорил:
    
    "Не пора ли нам, товарищи,
    На Волгу на реку,
    Что на Волгу на реку,
    Ко цареву кабаку?"
    
    Говорил он эти речи,
    А сам уголь в руку брал,
    А сам уголь в руку брал,
    Легку лодочку писал.
    
    "Вы подайте-ка, товарищи,
    Водицы мне испить,
    Что водицы ли испить,
    Да лиху беду избыть!"
    
    Принесёну воду не пил,
    Ковшик на стену плескал,
    Ковшик на стену плескал,
    Громким голосом вскричал:
    
    "Приударьте-ка, ребята,
    Удалые молодцы,
    Удалые молодцы,
    Понизовые гребцы!"
    
    Не успел он слова молвить -
    Очутились на реке,
    Что на Волге на реке,
    В разукрашенном стружке.
    
    На корме ли сам хозяин
    Усмехается стоит,
    Усмехается стоит,
    Товарищам говорит:
    
    "Ночесь крепко мне спалося,
    Братцы, сон я увидал -
    Будто царский воевода
    Стеньку Разина поймал!"


    <1883>

    Весенняя сказка

    Дети, весна на дворе! 
    Льдинка на мёрзлом окне 
    Сказку о милой Весне 
    Утром напомнила мне... 
    
    В царстве суровой Зимы 
    Нет суеты никакой, 
    Только жестокий Мороз 
    Ходит с своею клюкой. 
    Смотрит, -- надёжен ли лёд, 
    Плотен ли выпавший снег, 
    Сыты ли волки в лесу, 
    Жив ли в избе дровосек. 
    Все от Мороза ушли, 
    Все -- кому жизнь дорога, -- 
    Только деревья стоят: 
    Их придавили снега... 
    Некуда лесу уйти: 
    В землю корнями он врос... 
    Ходит по нём и стучит 
    Палкою белый Мороз. 
    
    "В царстве Весны молодой 
    Всё по иному живёт: 
    Звонко сбегают ручьи, 
    Шумно проносится лёд; 
    Там, где проходит Весна 
    В блеске своей красоты, -- 
    В зелень рядятся луга 
    И выбегают цветы; 
    Листьями кроется лес; 
    Всё в нём растёт и поёт... 
    Возле веселой Весны 
    Пестрый сплелся хоровод: 
    -- Милая, стой! Расскажи, 
    Что ты видала во сне! -- 
    Резвые дети кричат, 
    Шумно сбегаясь к Весне. 
    
    "Слышал Мороз про Весну, -- 
    Думает: -- Дай погляжу; 
    Сам на людей посмотрю, 
    Людям себя покажу!.. 
    Чем я Весне не жених? - 
    Мысли приходят ему, - 
    А не захочет, тогда 
    Силою в жены возьму! 
    Стар я, да что за беда: 
    Всё же в округе я царь; 
    Сплошь мне по этим местам 
    Вся повинуется тварь!.. -- 
    В путь собрался и пошёл, 
    Бросив подругу Метель -- 
    Ту, что холодной Зиме 
    Снежную стелет постель"... 
    
    Всеми любимой Весне 
    Вести приносит гонец, 
    Пестрый товарищ людей, 
    Наш домовитый скворец: 
    "Утром я видел: Мороз... 
    Всем нам большая беда: 
    Он осердился опять, 
    Хочет вернуть холода... 
    Видел я сам: на полях 
    Стало бело-пребело, 
    Видел на тихой воде 
    Льда голубое стекло. 
    Сам он с большой бородой, 
    Белый и строгий на вид... 
    Мы не пускаем, а он: 
    -- Сватать иду! -- говорит". 
    Душно Морозу идти... 
    Скоро ли кончится путь? 
    Думает: где бы прилечь, 
    Где бы ему отдохнуть... 
    Видит -- глубокий овраг, 
    В нём затаился лесок... 
    Как до березы дошёл, 
    Возле свернулся и лёг... 
    Много ли, мало ли он 
    В этом овраге проспал, 
    Только очнулся, когда -- 
    Стал удивительно мал. 
    В лес набежали гурьбой 
    Дети черемуху рвать, 
    Видят -- ледышка лежит, 
    Взяли Весне показать. 
    Дети! -- спросила Весна, -- 
    Вам не попался Мороз? 
    
    -- Только сосульку нашли! 
    
    -- Вот он! В кармане принёс!..-- 
    ...Слыша такие слова, 
    Всё засмеялось вокруг: 
    Птицы, цветы и ручьи, 
    Озеро, роща и луг. 
    
    Со смеху лопнул нахал... 
    И раскачал этот смех 
    В ближних зелёных лесах 
    Липу, лозу и орех, -- 
    Так что царица сама 
    Нахохоталась до слёз... 
    Сильно её насмешил 
    Дедушка белый Мороз!.. 


    1880

    * * *

    Всё блекнет, всё голо вокруг. 
    Осенний воздух свеж и чуток, 
    И над рекой на тёплый юг 
    Летят станицы диких уток. 
    Под плёнкой ледянной коры 
    В талах разбросаны озёра... 
    Ждут зимней тягостной поры, 
    А там весны дождутся скоро, 
    Река опять дойдёт до них 
    И рыбок, пленниц молодых, 
    Возьмёт из тёмного затвора... 
    Они заброшены сюда 
    Её ликующим разливом 
    В те дни, как плавали суда, 
    По залитым водою гривам. 
    Резвясь в подводной глубине 
    Вплоть до конца красавца-мая, 
    И не заметили оне, 
    Как волн речных струя живая 
    Кидала сочные луга 
    И заливалась в берега, 
    Детей надолго покидая.


    Зазноба

    По посаду городскому,
    Мимо рубленых хором,
    Ходит Стенька кажный вечер
    Переряженный купцом.
    
    Зазнобила атамана,
    Отучила ото сна
    Раскрасавица Алена,
    Чужемужняя жена.
    
    Муж сидит в ряду гостином
    Да алтынам счет ведет,
    А жена одна скучает,
    Тонко кружева плетет.
    
    Стенька ходит, речь заводит,
    Не скупится на слова;
    У Алены сердце бьется,
    Не плетутся кружева.
    
    "Полюбилась мне ты сразу,
    Раскрасавица моя!
    Либо лаской, либо силой,
    А тебя добуду я!
    
    Не удержат ретивого
    Ни запоры, ни замки...
    Люб тебе я али не люб?
    Говори мне напрямки!"
    
    На груди ее высокой
    Так и ходят ходенем
    Перекатный крупный жемчуг
    С золотистым янтарем.
    
    Что ей молвить?.. Совесть зазрит
    Слушать льстивые слова,
    Страхом за сердце хватает,
    Как в тумане голова....
    
    "Уходи скорей отсюда! -
    - Шепчет молодцу она. -
    Неравно старик вернется...
    Чай, я - мужняя жена...
    
    Нешто можно?" - "Эх, голубка,
    Чем пугать меня нашла!..
    Мне своей башки не жалко,
    А его - куда ни шла!
    
    Коль от дома прочь гоняешь,
    Забеги через зады
    В переулок, где разбиты
    Виноградные сады...
    
    Выйдешь, что ли?" - "Неуемный!
    Говорю тебе - уйди!
    Не гляди так смело в очи,
    В грех великий не вводи!.."
    
    - "Ну, коль этак, - молвит Стенька, -
    Так на чью-нибудь беду
    Я непрошеный сегодня
    Ночью сам к тебе приду".
    
    Отошел, остановился,
    Глянул раз, пообождал,
    Шапку на ухе поправил,
    Поклонился и пропал...
    
    Плохо спится молодице;
    Полночь близко... Чу!.. Сквозь сон
    Половица заскрипела...
    Неужли же это он?
    
    Не успела "ах" промолвить,
    Кто-то за руки берет;
    Горячо в уста целует,
    К ретивому крепко жмет...
    
    "Что ты делаешь, разбойник?
    Ну проснется, закричит!.."
    - "Закричит, так жив не будет...
    Пусть-ка лучше помолчит.
    
    Не ошиблась ты словечком, -
    Что вводить тебя в обман:
    Не купец - казак я вольный,
    Стенька Разин - атаман!
    
    Город Астрахань проведать
    Завернул я по пути,
    Чтоб с тобой, моя голубка,
    Только ночку провести!
    
    Ловко Стеньку ты поймала!
    Так держи его смотри,
    Белых рук не разнимая,
    Вплоть до утренней зари!.."


    <1882>

    * * *

    Из-за острова на стрежень,
    На простор речной волны
    Выбегают расписные,
    Острогрудые челны.
    
    На переднем Стенька Разин,
    Обнявшись с своей княжной,
    Свадьбу новую справляет
    И веселый и хмельной.
    
    А княжна, склонивши очи,
    Ни жива и ни мертва,
    Робко слушает хмельные,
    Неразумные слова.
    
    "Ничего не пожалею!
    Буйну голову отдам!" -
    Раздается по окрестным...
    Берегам и островам.
    
    "Ишь ты, братцы, атаман-то
    Нас на бабу променял!
    Ночку с нею повозился -
    Сам наутро бабой стал...
    
    Ошалел..." Насмешки, шепот
    Слышит пьяный атаман -
    Персиянки полоненной
    Крепче обнял полный стан;
    
    Гневно кровью налилися
    Атамановы глаза,
    Брови черные нависли,
    Собирается гроза.
    
    "Эх, кормилица родная,
    Волга, матушка-река!
    Не видала ты подарков
    0т донского казака!..
    
    Чтобы не было зазорно
    Перед вольными людьми,
    Перед вольною рекою, -
    На, кормилица... возьми!"
    
    Мощным взмахом поднимает
    Полоненную княжну
    И, не глядя, прочь кидает
    В набежавшую волну...
    
    "Что затихли, удалые?..
    Эй ты, Фролка-черт, пляши!..
    Грянь, ребята, хоровую
    За помин ее души!.."


    <1883>

    К Волге

    Тебе несу стихи, река моя родная,
    Они - навеяны и созданы тобой -
    Мелькали предо мной, окраскою сверкая,
    Как рыбки вольные сверкают чешуей.
    Простор песков твоих, лесов живые краски,
    Разливы вешние ликующей воды
    И темных Жигулей предания и сказки
    На них оставили заметные следы.
    Я вырос близ тебя, среди твоей природы;
    На берегах твоих я речь свою ковал
    В затишье вечеров и в шуме непогоды,
    Когда, сердитая, ты разгоняла вал...
    И я не позабыл, живя с тобой в разлуке,
    Разбега мощного твоей живой волны
    И вот несу тебе мятежных песен звуки,
    Ты навевала их, тобой они полны!..


    1 февраля 1883

    Макарья старый монастырь

    Разлива мощного незыблемая ширь 
    В затишье сумерек несётся горделиво... 
    Вдали Макарьевский белеет монастырь 
    На жёлтой осыпи песчаного обрыва. 
    Кресты расшатаны, часть кровли снесена, 
    Раскрыто настежь всё ветрам и непогоде, 
    С обрыва рухнула наружная стена, 
    Зияет трещина на потемневшем своде... 
    Две сотни лет назад, в давно былые дни 
    У стен шумел народ, отрывисто стучали, 
    Кидая молнии, ружейные огни, 
    И тяжко ухали старинные пищали... 
    Здесь, на сыром песке, с весенней ратью волн 
    Готов - по-старому - он биться до упаду, 
    Он помнит эти дни и, старой веры полн, 
    Глядит без трепета на новую осаду... 
    Но, что ни год, старик становится дряхлей, 
    К врагу всё новые подходят подкрепленья, 
    И скоро, может быть, всей тяжестью своей 
    Он рухнет, разметав ненужные каменья... 


    1892

    * * *

    Мелькают пятна от рыбалок 
    Над тёмной зыбью полых вод, 
    И ветлы, словно хор русалок, 
    Сошлись в столь шумный хоровод... 
     
    О чём их сборище толкует, 
    По ветру косы распустив? 
    Низовый всё сильнее дует 
    На их загадочный призыв. 
     
    В ночь, видно, буря разразится 
    И, чуя страшного врага, 
    Взмутит волну с песком и биться 
    Начнёт в родные берега.


    Настасьина могила

    Волжское предание
    
    За Степановой за любой,
    За Настасьей молодою,
    Цельный месяц смерть ходила
    Сухопутьем и водою;
    
    Привязалась лютой скорбью,
    Извела былую силу
    И свела порой осенней
    Прежде времени в могилу.
    
    Сам Степан ножом булатным
    На горе ей яму роет;
    Ни души кругом, лишь ветер
    В буераке воймя воет...
    
    Чем приметить это место
    Для того, чтоб видно было
    С Волги, со степи, из лесу,
    Где Настасьина могила?..
    
    Как на грех везде всё пусто,
    Только степь кругом да камень,
    А вдоль Волги, по вершинам,
    Зеленеющая рамень...
    
    Чу! Скрипят колеса... Смотрит:
    По дороге, воз за возом,
    Со стеклом торговцы едут,
    Видно, с ярмарки, обозом.
    
    "Стой! Опрастывай живее!" -
    Крикнул им Степан с кургана.
    А Степан шутить не любит,-
    Надо слушать атамана.
    
    "Поворачивайся живо!
    Подвози, вали всё в кучу!
    Опрокидывай телеги,
    Выноси товар на кручу!"
    
    И с утра до темной ночи
    Выл кругом лишь ветер вольный
    Да над Настиной могилой
    Раздавался звон стекольный.
    
    "Вот вам денег за работу,
    Поделите да и с богом!
    Чур, не вместе поезжайте,
    А по разным по дорогам!
    
    Вы ведь, резанцы да воры,
    Только этим и живете,
    Из-за стертого алтына
    Брату горло перервете!
    
    Если спросят, где достали,
    Говорите, что отрыли
    Этот клад в лесной трущобе,
    На Настасьиной могиле!"


    <1881>

    * * *

    Небесной равниной, послушны дыханью 
    Слетевшего к ним ветерка, 
    Навстречу лучей золотому сиянью, 
    Волнуясь, бегут облака. 
    И ясное Солнце в себе отражая, 
    В палящий томительный день 
    Скользит над Землёю их белая стая, 
    Кидая подвижную тень. 
    Закат недалёко, и ветер сильнее 
    Подул, неудержно могуч, 
    И вот облака, постепенно темнея, 
    Сбираются клубами туч... 
    На небе гроза разразиться готова 
    Потоками огненных стрел... 
    Блеснула. Удар прокатился сурово, 
    И следом другой прогудел... 
    Но туча проходит, и глухо, невнятно 
    Гремит, удаляясь, раскат, 
    А крупные капли дождя благодатно 
    Спалённую Землю кропят. 
    Не так ли и в строе твоих песнопений, 
    Скажи мне по правде, поэт, 
    Сменяют тяжёлые тучи сомнений 
    Мечтаний заоблачный свет - 
    Уносит все грёзы и сны золотые 
    Богатый сознанием ум, 
    И чувство любви заслоняют впервые 
    Ряды угнетающих дум. 
    Ты видишь везде столько пошлого, злого 
    И столько неправды кругом, 
    Срывается с уст твоих молнией слово, 
    Угрозы доносится гром. 
    В душе нераздельны в такие мгновенья 
    Отчаянье, злоба и гнев, 
    Ты к роду людскому питаешь презренье, 
    На сердце любовь отогрев, - 
    Но гнев отошёл, и иное понятно: 
    Стихает волненье в крови, 
    И бывших врагов ты кропишь благодатно 
    Дождём животворной любви. 


    1877

    Ночная грёза

    Полночь. Лампа освещает 
    Мой рабочий стол. 
    
    Слышу: легкими шагами 
    Кто-то подошёл... 
    
    Полевых цветов пронёсся 
    Свежий аромат, -- 
    
    Я невольно встрепенулся 
    И взглянул назад... 
    
    Легким призраком стояла 
    Надо мной она, 
    
    С отпечатком тихой грусти, 
    Мертвенно-бледна. 
    
    Но черты нежданной гостьи -- 
    Дивные черты! -- 
    
    На себе носили ясный 
    Отблеск красоты: 
    
    Красоты неуловимой 
    Своевольный склад, 
    
    А не той, какую люди 
    Здесь боготворят. 
    
    Это быль намёк, набросок, 
    Лёгкий силуэт, 
    
    А не мраморной богини 
    Каменный портрет... 
    
    
    -- Я с тобой... -- она сказала, 
    И воздушный стан 
    
    Колебался, как от ветра 
    На реке туман. 
    
    -- Почему так долго медлишь? 
    Скоро ль плоть и кровь 
    
    Этим тонким очертаньям 
    Даст твоя любовь? 
    
    И тобой боготворимой 
    Молодой мечте 
    
    Суждено ль на свет явиться 
    В полной красоте? 
    
    Мне наскучило носиться 
    В океане снов! 
    
    Это сердце хочет биться 
    Музыкою слов... 
    
    Тихо, будто залетевший 
    В рощу ветерок, 
    
    Прозвучали её речи 
    И её упрёк... 


    1879

    Первый снег

    Первый снег белым, лёгким покровом 
    Одевает леса и поля, 
    И сквозит в одеянии новом, 
    Лишь местами чернея, земля. 
    Слоем льда покрываются лужи, 
    Тучи снежные ходят, и мы 
    Поджидаем живительной стужи 
    И прихода родимой зимы. 
    Уж она налагает оковы, 
    Уж седеют и горы, и бор, 
    И природа рядится вся в новый 
    Снеговой и блестящий убор 
    
    Ты спой свою песню, душа, 
    Мы сделали твердый шаг, 
    И сердце рвется на части. 
    В предчувствии близкого счастья 
    Твой образ храню не дыша. 
    Недели бегут не спеша. 
    Ты пой, не молчи, о душа! 


    1868

    Полонянка

       (Жигулевское предание)
    
    Зеленые горы!.. Здесь каждый бугор
         Особое носит названье -
    Глухие овраги, расщелины гор
    Хранят у себя с незапамятных пор
         Поросшее мохом преданье.
    
    Среди этих темно-зеленых холмов
         Сказания местного слово,
    Как крик выплывающих в небо орлов,
    Как шум отдаленный сосновых лесов,
         И дико, и вместе сурово...
    
    Вот Девьей горы опустилась пята
         И моется в зыби разлива,
    А выше, над каменной гранью хребта,
    Чернеют, как точки, одни беркута
         И шепчет сосновая грива.
    
    В те годы, когда под зеленую сень
         Леса удалых принимали,
    Работали нож да тяжелый кистень,
    Любовь воровали со всех деревень,
         Царевы суда обирали, -
    
    Увел из-за Волги лихой атаман
         С собой красоту полонянку -
    Туда, где раскинул свой временный стан,
    В дремучую глушь, под зеленый шихан,
         В свою воровскую землянку.
    
    Не сладко житье ей с немилым вдвоем,
         И кажутся долгими ночи...
    Тоскует она о селеньи родном;
    Молчит, закрывая цветным рукавом
         От слез потемневшие очи.
    
    Не может к своим она весточки дать
         В село, где крушатся немало
    О ней и жених, и родимая мать...
    "Бежать, - она думает, - надо бежать
         Скорее во что бы ни стало!"
    
    Неделя проходит - она уж не та;
         Тоску на веселье сменила -
    Светлей стали очи, приветней уста.
    Глядит атаман - и ее красота
         Его в свой черед полонила.
    
    Бегут для него незаметно часы -
         Он с ней остается подолгу;
    Для ласковых слов ненаглядной красы,
    Для светлых очей и тяжелой косы
         Забыл он кормилицу Волгу.
    
    "Скажи, красота, у меня ль не житье?
         Моя ль не завидная доля?
    Спасибо - забыла ты горе свое,
    Люби атамана: всё будет твое,
         Во всем тебе полная воля!
    
    Смотри, - говорит он, взойдя на курган,-
         Вон, видишь, белеют в тумане
    Суда? То богатый идет караван -
    С низовых местов, из полуденных стран,
         Везут мне обильные дани.
    
    Наденешь другой, побогаче наряд,
         Персидскими шитый шелками;
    Алмазные серьги в ушах заблестят,
    И будет убор твой девичий богат
         Цветными, как солнце, камнями!"
    
    Но силою сердца ее не возьмешь,
         Он душу ее не узнает:
    У ней на словах золоченая ложь,
    А замысел свой, что отточенный нож,
         Она от него укрывает.
    
    Как твердый утес прибылая вода,
         Тоска ее тайная гложет.
    Одна у ней дума: когда же? когда?..
    А речи... Что речи?.. По ним никогда
         Расстаться она с ним не может.
    
    "Мне любо и здесь, молодец удалой,
         На что мне постылую волю?
    Привыкла к тебе, не пойду я домой,
    Хочу поделить, разудалый, с тобой
         Твою молодецкую долю.
    
    Пойдем посидим, как сидели вечор,
         И помнишь? на зоречке рано,
    Поближе к реке, на знакомый бугор:
    Там весело глазу, трава что ковер", -
         Склоняет она атамана.
    
    Садятся... И, лаской вконец опьянен,
         На грудь полоненной девицы
    Кладет утомленную голову он...
    И тихо вечерний, разымчивый сон
         Ему опускает ресницы.
    
    За ними дремучего бора стена,
         Они - на краю, у обрыва.
    Кругом ни души... и везде тишина, -
    Внизу только плещет о камни волна
         Встающего тихо разлива...
    
    О чем же тут думать? Толчок - и долой
         С вершины крутого шихана
    С подавленным стоном летит удалой,
    Об острые камни стуча головой, -
         И нет удальца атамана.
    
    Землянка в ту ночь остается пуста.
         Почуяв кровавое дело,
    Наутро всплывают над ней беркута
    И тщетно кругом озирают места,
         Ища атаманово тело.


    1880

    Родная река

    Красива Волга, мне родная, 
    Когда весеннею порой, 
    Луга и нивы затопляя, 
    Бежит шумящею волной. 
    И остров, камень изумрудный, 
    В лазури быстротечных вод, 
    Вассал, покорный Волге чудной, 
    Покров свой зимний отдаёт. 
    Свободно ветер Волгой ходит, 
    Косым вздувает паруса, 
    Поверхность рябью ей поводит... 
    Вдруг буря... Волжская краса 
    Начнёт заигрывать с волнами; 
    Валы саженные встают, 
    Шумят, бегут и всё растут 
    И плоский берег перед вами 
    Блестящей пылью обдают... 
    Потом за опаденьем вод 
    Весной река кишит народом, 
    За пароходом - пароход, 
    И пароход - за пароходом - 
    Один, другой с тяжёлой баржей... 
    И шум, и крик... Грузят суда; 
    Не устающий никогда 
    Плывёт рыбак за толстой каржей (корягой, бревном), 
    Которая на лоне вод - 
    То пропадает, то встаёт... 
    Вода сошла, и остров тот, 
    Что под водой весной срывался, - 
    Как феникс - над лазурью вод 
    Вставал и в зелень одевался... 
    И Волга лентою обычной 
    Меж берегами потекла; 
    И шириною безграничной 
    Не поражала, но была 
    Ещё прекраснее: налево 
    Всё тот же синий ряд холмов, 
    А там луга, и для посева 
    Поля, кой-где клочок лесов; 
    Направо то же горы были - 
    Свидетели давнишних дел, 
    Старинной, пережитой были, 
    Когда на Волге Стенька пел, 
    И кровь лилась, и Русь когда 
    Была слаба и молода... 


    Стенькина шуба

    От казацкого веселья
    Захмелела вся река.
    На судах и пьют и пляшут,
    Выбивая трепака.
    
    Под ударами подковы
    Разудалых плясунов
    Рвется, словно холст дешевый,
    Ткань узорная ковров.
    
    На парчу золотной ткани
    И на бархат шаровар
    Льются редкие напитки
    Из больших чеканных чар,
    
    Налито рукою хмельной
    И зеленое вино,
    Алый бархат заливая,
    Плещет с ними заодно.
    
    И разносится далеко,
    Громыхая и звеня,
    По широкому раздолью
    Бесшабашная песня.
    
    Воевода от Степана
    Не отходит, так и льнет:
    На мосту на корабельном
    С атаманом вместе пьет.
    
    "На, попробуй воровского! -
    Шутку шутит атаман
    И из рук своих с заморским
    Подает тяжелый жбан. -
    
    Не претит?.." И тут же следом
    Шлет поминки и дары:
    Бирюзу, жемчуг и ткани,
    И турецкие ковры.
    
    Знай похваливай да клянчи -
    Мимо рук не проплывет:
    Наложил добра в амбары
    Воевода семь подвод.
    
    Да один ли воевода!
    И приказные дьяки
    Насовали по карманам,
    Понабили сундуки.
    
    Только всё ему, вишь, мало,
    Недоволен, старый пес:
    Так бы он, кажись, в амбары
    Всё глазами и увез.
    
    Кубок сильно приглянулся...
    Весом будет гривны три,
    Золотой, в каменьях ценных...
    "Подари да подари!"
    
    - "На, прими!.." Каймой цветною
    Показалась больно шаль.
    "Чай, уступишь, Тимофеич!"
    - "На, бери, - не больно жаль!"
    
    Со Степана дорогую
    Шубу тянет за рукав...
    Видно, соболь показался
    Да персидский златоглав.
    
    "Ну, брат, шубой не уважу;
    Есть на ней большой завет...
    На подарок этот ценный
    Моего согласу нет".
    
    - "Эй, отдай! Не ссорься лучше
    И на зло меня не нудь:
    В силах я цареву милость
    Так и этак повернуть...
    
    Вор ведь ты!.." Крепится Стенька...
    Привскочил бы он с ковра,
    Показал бы воеводе...
    Да не Стенькина пора.
    
    "Ты ведь, если разойдешься,
    Так намелешь сгоряча...
    Пошутил я..." И спускает
    Шубу ценную с плеча.
    
    "На, старик, бери да помни,
    Что и я порой сердит...
    Не наделала бы шуба
    Много шуму", - говорит.


    <1881>

    Степь

    Ночью прелесть этих мест 
    Лёгкой дымкою одета, 
    Смесь теней и полусвета 
    От горящих в небе звезд. 
    Незаметно и согласно 
    Всё в один слилось здесь тон, 
    Даль и тёмный небосклон, 
    А вверху лазурно, ясно... 
    Чуть колеблют свет Луны 
    На себе степные воды, 
    И святой покой природы 
    Посылает в душу сны. 


    1877

    * * *

    Струится зыбкая дорожка по реке, 
    В сиянье лунного серебряного света - 
    Следы лиловых гор чуть видны вдалеке, 
    Кругом всё ясной мглой одето... 
     
    Молчит заснувшая у берега волна... 
    Сады не шепчутся, повсюду тишь немая... 
    Вот лодка точкою подвижною видна, 
    Плывёт, дорожку пролагая... 
     
    Да где-то на заре пыхтит и воду бьёт - 
    За тёмным островом, на середине плёса, 
    С баржами длинными тяжёлый пароход, 
    Вращая медленно колёса...


    Суд

    Не для торгу едет Стенька
    И не шуточки шутить -
    Сбил он всех казаков вольных
    Город Астрахань громить:
    
    Выручать соболью шубу
    К воеводе он плывет, -
    Ночью к стенам подступает,
    К утру приступом берет.
    
    Все по городу в тревоге;
    Воевода на коне, -
    Пушкарей, людей служилых
    Расставляет по стене.
    
    Просит он стрельцов царевых,
    Городскую просит рать
    За святую божью церковь
    И за правду постоять...
    
    "Тяжело стучат пищали;
    Бьют во все колокола,
    Трубят... Мгла пороховая
    Стены все заволокла...
    
    Вдруг негаданно-нежданно
    От Пречистенских ворот -
    С тылу - шум несется, крики,
    И бросается народ...
    
    "Бей, ребята!.." Самопалов
    Раздается трескотня;
    Всё смешалось, побежало, -
    Воевода сбит с коня.
    
    Горожане, побогаче,
    Разметались по церквам;
    Вдоль по улицам широким -
    Звон оружия и гам...
    
    Вот пробит ясак на сдачу -
    Пять ударов... Город сдан,
    И на площади соборной
    Показался атаман.
    
    Шапка набок у Степана,
    Раскраснелося лицо;
    Аргамак под атаманом
    Выгибается в кольцо.
    
    "Ну, ребята! Где ваш ворог?
    Подавай его сюда, -
    Мы его теперь рассудим
    Прежде страшного суда!"
    
    Воеводу из собора
    На ковре к нему несут;
    У собора, под раскатом,
    Стенька правит скорый суд.
    
    Круг казачий в полном сборе;
    Все ругаются, галдят:
    "Что с ним, вором, время тратить?
    Пусть попробует раскат!"
    
    "Собирайся, - молвит Стенька, -
    Близок твой последний час!
    Показать тебя народу
    Поведу в остальный раз..."
    
    Подхватил рукой и тащит
    Воеводу за собой:
    "Покорись, собака, лучше!.."
    Тот мотает головой.
    
    С перепугу воевода
    Стал белее полотна;
    А Степан ведет на вышку -
    Показались у окна, -
    
    Наклонился к воеводе,
    Что-то на ухо шепнул,
    Показал рукой на город,
    Размахнулся и - толкнул:
    
    "Вот так сокол-воевода!
    Полетать охота есть.
    Полетел - да, вишь, на горе
    Не умеет наземь сесть!"


    1881 (?)

    Тройка

    Ночь - как день. Дорогой ровной 
    Тройка мчит меня вперёд - 
    Коренная так и рубит, 
    Пристяжные - на отлёт. 
    
    Снится мне, что я разбойник, 
    Атаман-головорез... 
    "Обгоняй его! - кричу я, - 
    Доспевай наперерез"! 
    
    Догоняю в чистом поле 
    Я какого-то врага... 
    Дешева чужая доля 
    И своя не дорога! 
    
    Всё несётся, всё мелькает, 
    Свист и звон со всех сторон... 
    И никто не распознает, 
    Быль ли это или сон. 
    Месяц спрятался куда-то, 
    Колокольчик чуть звенит, 
    Движут кони ровным шагом, 
    А ямщик, должно быть, спит... 
    
    Сон исчез, и быль родная 
    Окружила в тот же миг, 
    Просто еду я в деревню. 
    "Поторапливай, ямщик"! 
    
    И смешно мне, и досадно... 
    Позабыв былую прыть, 
    Я боюсь приехать поздно, 
    Иль приездом разбудить. 
    
    А рассудок, словно дикий, 
    Шепчет в ухо: " Атаман! 
    Обернись и посмотри-ка, 
    Цел ли твой-то чемодан"? 


    1913

    * * *

    Я искал тебя, искал
    У подножья серых скал.
    Там, где море мощной грудью
       Нагоняет вал.
    
    Я искал тебя в лесах,
    В заповеданных местах,
    Где охватывает душу
       Безотчетный страх.
    
    По полям и над рекой
    Разносился голос мой;
    Но везде лежали чары
       Тишины немой.
    
    И в желаньи красоты
    Гасли светлые мечты...
    На призыв мой не хотела
       Отозваться ты.
    
    Раз с тобой наедине -
    Наяву или во сне,
    Я не знаю - ты нежданно
       Показалась мне,
    
    Ты склонилась надо мной,
    Ты шепнула сердцу: пой!..
    С той поры я нераздельно,
       Нераздельно твой!..


    Конец 1870-х годов (?)



    Всего стихотворений: 23



  • Количество обращений к поэту: 7970







    Последние стихотворения


    Рейтинг@Mail.ru russian-poetry.ru@yandex.ru

    Русская поэзия